Неуловимая подача полностью

Я опускаю взгляд. Сколько времени мне нужно, чтобы переодеться во что-нибудь более сексуальное, чем старая дырявая футболка, в которой я собиралась спать? Боже, и мое лицо. После ночного ухода за кожей я похожа на глазированный пончик.

Он стучит снова.

Твою ж мать.

Тихо, стараясь не разбудить Макса, я приоткрываю дверь, разделяющую наши комнаты.

Его окружает темнота, но Кай стоит в дверном проеме, без рубашки, с татуировками на ребрах и бедрах, которые удивили меня в ту ночь, когда я увидела их у бассейна. В одних спортивных шортах, он опирается руками о дверной косяк.

Я сглатываю, от одного взгляда на него внизу моего живота разливается жар.

– Привет.

Его взгляд медленно скользит по моим обнаженным ногам, пока не встречается с моими глазами.

– Твой отец дрыхнет в моей постели.

– Что?

– Твой папа кверху задницей заснул поперек моей кровати.

У меня вырывается смешок, и губы Кая изгибаются в улыбке. Я заглядываю в его комнату, чтобы посмотреть, и, конечно же, Эммет Монтгомери растянулся посреди кровати Кая, в то время как Макс крепко спит в своей кроватке рядом с ним.

– Похоже, ты нашел себе приятеля на ночь.

Кай смотрит на меня сверху вниз с непроницаемым видом.

– Разбуди его и отправь обратно в его комнату, – предлагаю я.

– Как-то неловко. Он провел весь вечер с моим сыном, а теперь… храпит.

– Ну а где собираешься спать ты?

Он не сводит с меня глаз, надеясь, что я сложу два и два. Я понимаю, что он предлагает, но на этот раз Каю придется попросить о том, чего он хочет, даже если это что-то столь незначительное, как место для ночлега.

Он прочищает горло.

– Ты не будешь возражать, если я посплю сегодня в твоей постели?

– Хочешь переспать со мной, папочка-бейсболист? – В моем тоне звучит как можно больше предложения.

– На мне сейчас только тонкие шорты, поэтому, пожалуйста, не спрашивай, хочу ли я переспать с тобой, пока мы находимся в одной комнате с твоим отцом.

Я подмигиваю и киваю в сторону своей комнаты.

– Пойдем.

– Миллер.

Я усмехаюсь.

– Да?

– Пожалуйста, заткнись.

Он следует за мной в комнату, закрывает смежную дверь, и атмосфера мгновенно меняется.

Мы стоим в тихом гостиничном номере, он без рубашки, а я без штанов, и нас обоих охватывает ошеломляющее чувство. Мы только что обменялись страстным поцелуем и уже собирались юркнуть по постелям, но Кай прервал наш момент.

Он почесывает затылок.

– С какой стороны кровати ты предпочитаешь спать?

Мы оба смотрим на кровать.

– С самой дальней стороны от двери. Тогда, если войдет убийца, он убьет тебя первым.

Он запрокидывает голову.

– И прикончит единственного родителя Макса? Какая же ты бездушная, Монтгомери. – Он следует за мной к кровати. – И почему у тебя блестит лицо? Ты занималась спортом те пять минут, что прошли с момента, как я оставил тебя в коридоре?

Я забираюсь под одеяло на свою – безопасную – сторону.

– Это мой уход за кожей, большое спасибо. Тебе, наверное, стоит попробовать. Я слышала, что существуют специальные средства для зрелой кожи.

– Жду не дождусь возможности устроить тебе разнос, когда тебе будет за тридцать.

Только тогда он меня не узнает. Тогда он меня даже не вспомнит.

Кай снимает очки, кладет их на прикроватную тумбочку, выключает свет и забирается под одеяло. Его нога касается моей, и он задерживает ее там всего на мгновение, прежде чем убрать.

Как будто я еще не осознавала, что на нас нет одежды, что нас окутывает темнота и укрывают простыни, что наши обнаженные тела соприкасаются, когда мы устраиваемся поудобнее, и тишина практически кричит о том, что я почти полностью обнажена рядом с мужчиной, за сыном которого присматриваю все лето. С мужчиной, с которым я только что целовалась и к которому прижималась в барном туалете.

Я почти ожидала, что он немедленно повернется ко мне спиной и заснет, но он этого не делает. Он лежит, закинув одну руку под голову, демонстрируя каждый мускул, его глаза открыты, но устремлены в потолок.

И поскольку я чертовски любопытна, я спрашиваю:

– А твой отец знает, что ты в Техасе?

Молчание почему-то становится все более напряженным. Проклятие, Миллер, отличный вопрос.

Проходит слишком много времени, и я начинаю устраиваться, переворачиваюсь на другой бок и пытаюсь уснуть, надеясь, что этот ненормальный парень, возможно, спит с открытыми глазами и поэтому не вспомнит мой глупый вопрос.

– Нет, – наконец произносит он в тишине.

Я медленно поворачиваюсь к нему лицом, но не задаю дополнительных вопросов, чтобы он не посоветовал мне замолчать.

Кай сдержанно смеется, но смех звучит немного тягостно.

– Он даже не знает, что у него есть внук.

Какого черта?

– Я не видел этого человека с тех пор, как мне было пятнадцать или шестнадцать. Когда умерла мама… – он качает головой.

Похоже, он хочет мне что-то сказать, но останавливает себя, и это заставляет меня задуматься, а была ли у него когда-нибудь вообще возможность с кем-нибудь поговорить.

– Могу я… могу я спросить, что случилось?

Кай наблюдает за мной с дразнящим блеском в глазах.