Неуловимая подача полностью

– Не за что, папочка-бейсболист. И сейчас ты действительно папочка. – Я слышу его смех даже отсюда.

– Хороший выдался день.

В самом деле.

– Все дни могут быть хорошими.

Он хмыкает.

– Да. Может быть.

Между нами – всего лишь тонкая стена, несколько футов и открытая дверь. Я убедила себя, что этого расстояния вполне достаточно. Но, как ни странно, у меня такое чувство, что он все еще внутри меня. Не физически, но как будто он запечатлелся в моей душе. Когда я зарываюсь в простыни, на них все еще ощущается его запах. Его прикосновения до сих пор обжигают мою кожу.

Он был прав. Мне никогда его не забыть.

Меня будит солнце, пробивающееся сквозь занавески, ослепительное и яркое. Прищурившись, я не сразу могу сориентироваться, вспоминая, где нахожусь.

Бостон.

Я в Бостоне.

Бо́льшую часть своей взрослой жизни я просыпалась таким образом, вспоминая, где нахожусь, через какой город проезжаю.

Переворачиваясь на другой бок, я натыкаюсь на еще одно напоминание.

Мне больно.

Мне больно оттого, что Кай растянул мое тело.

Потому что у нас был секс.

Умопомрачительный, заставивший меня трижды кончить, лучший секс за всю мою жизнь.

Перед моим мысленным взором мелькают его темные, взмокшие от пота волосы. Его тело, длинное и стройное, точно знающее, как доставить мне удовольствие. И его слова… боже, он говорит в постели непристойности.

От воспоминаний я сжимаю бедра.

Я переключаю внимание на столик, на котором он вчера вечером оставил свои очки, но они исчезли, как и одежда, которую он разбросал по полу. Но вчерашний оливково-зеленый комбинезон все еще лежит там, где я его бросила, поэтому, не заботясь о лифчике или рубашке, я надеваю его, чтобы хоть немного прикрыть обнаженное тело, не зная, забрал ли Кай Макса из номера своего брата.

И, как по команде, я слышу, как открывается входная дверь в комнату Кая. Дверь, соединяющая наши комнаты, все еще распахнута настежь, и всего через несколько секунд он переступает порог, держа по чашке кофе в каждой руке. На нем спортивные шорты выше колен, демонстрирующие татуировку на бедре, и серая футболка, а на переносице снова красуются очки.

Он так привлекателен и собран в этот ранний час, в то время как я едва одета, а мои волосы все еще в беспорядке после того, как он зарывался в них пальцами прошлой ночью.

Он улыбается мне, такой милый и сексуальный, как будто и вовсе не расстроенный тем, что я прошлой ночью выгнала его из постели.

– Только проснулась?

– Да. – Я отворачиваюсь от него и, воспользовавшись висящим на стене ростовым зеркалом, быстро собираю волосы в узел. – Кажется, кто-то здесь вчера меня измотал.

– Что ж, это кажется справедливым. – Кай занимает место за моей спиной, глядя на меня в зеркало. – Потому что ты изматываешь меня каждый день.

Я улыбаюсь нашему совместному отражению. Меньше всего мне нужно, чтобы Кай зашел сюда и заговорил о том, как мы занимались любовью, или о чем-то подобном. Что мне действительно нужно, так это чтобы он устроил мне разнос.

Он наклоняется и целует меня в обнаженную шею.

– Доброе утро.

– Привет. – Я прижимаюсь к нему. – Ты принес мне кофе?

– Чай-латте. – Он протягивает чашку через мое плечо и вкладывает ее мне в руку.

– Откуда ты узнал, что я люблю чай-латте?

– Ты пила его в день нашей первой встречи, когда твой отец пытался пристроить твою задницу ко мне на все лето.

На моих губах появляется улыбка. Какой он наблюдательный.

– Спасибо.

Прежний веселый блеск в глазах Кая сменяется озабоченностью.

– Ты в порядке?

– Это ты насчет…

– Ты в порядке после того, что произошло прошлой ночью?

Улыбка медленно расползается по моим губам, я смотрю на него в зеркало.

– Более чем в порядке.

Его беспокойство улетучивается, а в ухмылке появляется что-то мальчишеское.

– Да?

– Да.

– Не возражаешь повторить?

Боже, он такой милый, такой застенчивый со своим вопросом.

– Я бы хотела, чтобы это повторилось.

Сейчас он широко улыбается, всего месяц назад я и не подозревала о существовании такой его улыбки.

Улыбки, в которой сквозит надежда, напоминая мне о том, через что прошел этот мужчина в своей жизни, и о том, что я не могу стать следующей, кто причинит ему боль, когда уйду.

– Но, – перебиваю я, – думаю, у нас должны быть какие-то правила.

– Разве мы не поняли, что не очень-то хорошо умеем их придерживаться?

Я приподнимаю бровь.

– Ладно, – усмехается он. – Я не очень-то хорошо умею их придерживаться.

– Я думаю, было бы неплохо, знаешь ли, убедиться, что мы оба понимаем, что это такое.

– Доверься мне, Миллер. Ты совершенно ясно дала понять, что это для тебя, и я сказал, что не против. Я буду воспринимать наши отношения как нечто временное.

– Никаких ночевок, – начинаю я.

– Да. – Его тон совершенно равнодушен. – Я уже это понял.

– Никаких поцелуев, если мы не встречаемся. Без ППЧ[63].

Он сужает глаза, глядя в отражение.

– Хотя мы всегда были немного эмоциональны.

– Верно, но теперь, когда мы спим вместе, я думаю, это должно прекратиться. Ну, знаешь, чтобы не нарушать правила.