– Ты переспал! Черт возьми, я так и знал! – В голосе Исайи столько волнения. Он стучит в дверь. – Эй, Миллер, отличная работа!
– Ладно, давай убирайся отсюда. – Судя по звукам, Кай выталкивает брата из комнаты. – Спасибо, что присмотрел за ним прошлой ночью.
– Если бы я знал, что для того, чтобы папаша расслабился, мне нужно просто посидеть с ребенком, я бы сделал это несколько чертовых месяцев назад.
– Лексикон.
– Да, лексикон, – невозмутимо отзывается Исайя. – Потому что мой лексикон – самая неподобающая вещь, которая случилась в этой комнате за последние двенадцать часов. – Раздается звук легкого поцелуя, скорее всего, в щечку Макса. – Спасибо, что провел со мной время, Букашечка. Кай, я чертовски горд за тебя.
– Пожалуйста, заткнись.
Дверь закрывается, но я все еще слышу Исайю в коридоре.
– Миллер, я знаю, что ты там, и тобой я тоже горжусь, девочка!
Автобус команды припаркован на частной стоянке Фенуэя[64]. Сейчас середина дня, и игра начнется только в семь, но до этого нужно успеть многое сделать.
Обычно, когда «Воины» проводят вечернюю игру, мы с Максом остаемся в отеле, но Кай перед выходом на поле захотел показать сыну один из самых знаковых парков лиги.
Задержавшись, я наблюдаю, как они вдвоем не спеша выходят из автобуса. Теперь, когда Макс начал ходить, он твердо намерен всегда оставаться на ногах.
Кепочка Макса, надетая задом наперед, точь-в-точь такая же, как у его отца, а на его маленькой футболке те же имя и номер, что и на футболке Кая, которую он наденет сегодня вечером.
Кай наклоняется, чтобы взять сына за руку, Исайя держит Макса за другую руку. Трэвис и Коди болтают и подшучивают друг над другом, но при этом идут так невероятно медленно, как будто для них привычно передвигаться со скоростью Макса. На самом деле, никто не стал исключением. Вся команда движется со скоростью шестнадцатимесячного ребенка.
Я испытываю непривычное жжение в глазах. Не знаю, почему меня это так волнует, но в этой команде так хорошо друг к другу относятся. Они так добры к Каю и его сыну.
После того, как я провела столько времени на кухне с персоналом, состоящим в основном из мужчин, я не решалась провести лето с очередной группой парней, но эти ребята доказали, что я ошибалась.
Я буду скучать по ним, когда уеду.
– С тобой все в порядке? – Отец обнимает меня за плечи, и мы идем в ногу с его командой, не торопясь заходить внутрь.
– Аллергия, я думаю. – Я прочищаю горло, проглатывая все, что со мной происходит.
Отец переводит взгляд с меня на Кая, затем на Макса.
– Да, – говорит он. – Конечно.
– Что ты думаешь о сегодняшней игре?
– Все будет хорошо. Я всегда радуюсь, когда Эйс начинает. Не говоря уже о том, что сегодня он, кажется, в исключительно хорошем настроении.
– Правда? Я не заметила.
Отец посмеивается, и это меня раздражает.
– А ты, с другой стороны, похоже, полностью погружена в свои мысли. Что у тебя на уме, Милли?
– Поверь мне, папа, ты не захочешь знать, что у меня на уме.
– Ладно. Ну, по крайней мере, тебе было весело прошлой ночью? Куда тебя водил Кай?
– В пекарню в Норт-Энде. Он взял меня с собой в надежде, что я получу вдохновение для работы, потому что я не могу печь, пока мы в разъездах.
Отец слегка кивает.
– Он хороший парень.
Я снова нахожу Кая взглядом. Он с гордой улыбкой наблюдает за тем, как его сын входит с ним в Фенуэй. Сегодня вечером, когда он встанет на подачу, все взгляды буду прикованы к нему, но он смотрит только на Макса.
– Да, – выдыхаю я. – Так и есть.
Я чувствую, как взгляд отца прожигает мне затылок.
– Ты понимаешь, что ты здесь делаешь?
– Да. Я с этим справилась. Не волнуйся, я не причиню ему боли. А чтобы наверняка, мы установили правила.
Он сжимает меня крепче.
– А как насчет тебя? Тебе не будет больно?
Я издаю смешок.
– Конечно нет.
– Конечно нет, – сухо повторяет он. – Потому что ты, Миллер, не позволяешь себе привязываться настолько, чтобы тебе стало больно, верно?
– Верно.
– Ну, ради вас обоих, просто будь осторожна, хорошо?
Неделю назад он бы не стал упоминать меня в этом заявлении. Он бы посоветовал мне быть осторожным ради Кая. Но теперь он видит это так же ясно, как и я.
У меня могут быть такие же проблемы, как и у его питчера.
Команда находится в здании клуба, Макс – со своим отцом, мой отец – на тренерском совещании, а я брожу по лабиринту гостевой части Фенуэя, пока не нахожу тренировочный зал.
Я открываю дверь, и мои плечи расслабляются от облегчения, когда я обнаруживаю, что зал пуст, если не считать единственного человека, которого я ищу.
– Кеннеди, мне нужно с тобой поговорить.
Она раскладывает кассеты, на каждой из которых указано, для какого плеера она предназначена, потому что, конечно, у каждого из них – свои предпочтения.
Она оглядывается через плечо, качнув убранными в хвост медными волосами.
– Ты в порядке?
– Да. – Я лихорадочно расхаживаю по комнате. – Нет.
