Он, в свою очередь, тоже ненавидел жену. Никакой благодарности, что не бросила, приняла назад, выхаживала и продолжает ухаживать, не испытывал. Будь его воля, не вернулся бы, а вернувшись, мстил за сломанную жизнь.
Так они и жили, два человека, которые остро, до боли не выносили друг друга. И это Валера еще не знал, что Нина как раз и сотворила с ними такое! Или знал? Иногда ей казалось, знает, потому и орет, и ругается.
Порой Нина пыталась убедить себя, что не своими руками создала этот ад, что поход на Пожарище и авария – события, не связанные между собой. Но не верила, понимала: никакое это не совпадение.
«Дура, идиотка, – ругала себя долгими ночами, кусая подушку, чтобы не зареветь в голос, – пусть бы он катился на все четыре стороны вместе со своей шлюхой! Поплакала бы месяц и успокоилась! Сто раз бы уже другого нашла, мужиков на свете мало, что ли? А теперь что делать?»
Мысль,
Покормив Валеру ужином, уложив его в кровать, Нина рухнула без сил, едва постелив себе постель на диване.
«Не могу, не хочу», – крутилось в голове, пока Нина не заснула тяжелым сном без сновидений.
На следующее утро, когда она пересадила мужа в кресло и стала кормить завтраком, Валера устроил скандал. Кричал, что каша слишком горячая, он обварился, к тому же сварена плохо, с комками, а сахару и масла мало. Нина молчала, сжав челюсти, а Валера распалялся все сильнее, орал, обзывал жену коровой, никчемной и тупой бабой, с которой его угораздило связаться, от которой никак не отделаться; хотел, да не вышло.
Нина поняла: это – всё. Конец. Нет у нее больше терпения.
– Отделаться, говоришь? – прошептала она, глядя ему в глаза.
Было что-то нехорошее в ее взгляде, потому как Валера вдруг сник, опустил голову, залебезил. Сказал, что погорячился, каша вкусная, просто он плохо спал, вот и наговорил лишнего.
Нина не слушала. Встала, швырнула в мойку грязную посуду, хлопнула дверью и ушла. Спускаясь по лестнице, позвонила на работу и предупредила, что заболела и не придет сегодня.
А после поехала в Центральный парк.
Три месяца назад, когда стало очевидно, что жизнь стремительно катится под откос, Нина позвонила Лизе, бывшей подруге, которой так повезло в решении проблемы. Нужно было узнать, что она сделала не так, почему Лиза получила желаемое, а Нина…
– Ты тоже получила, – хрипло рассмеялась Лиза. – Никуда твой красавец не денется, разве нет? Отчим перестал пить, потому что заболел. После моего похода на Пожарище выяснилось, что у него последняя стадия рака. Сдох через три месяца! Копыта откинул, потому и не мог уже пить и бить нас с матерью! Ты забыла?
Она снова захохотала, как будто остроумно пошутила.
– А ты как… сама-то? – запинаясь, спросила Нина.
– А чего я? Я ровно, не боись!
Две недели назад Нина узнала: Лиза умерла от передозировки. Бывшая подруга пила так, словно стремилась выпить все, что не успел допить отчим, а вдобавок подсела на наркоту. Всю жизнь губила себя, уничтожала всеми способами, и Нина подумала, не потому ли это произошло, что маленькая Лиза когда-то обратилась за помощью к темным силам?
Ясно, что человек счастливый, довольный и безмятежный запросто может приходить на Пожарище. Хоть сто раз ходи, ничего не почувствуешь. И не выпросишь ничего. Там ждут лишь раненых в самое сердце, озлобленных и страдающих; тех, кто носит в душе боль. И забирают боль, выполняя желание, загаданное в момент, когда кажется, будто небо упало на землю, ничего хорошего впереди не ждет.
Выполняют, но есть и условия.
Болезнь отчима Лизы. Паралич Валеры.
Но и это еще не все: тот, кто желает, тоже отдает. Лиза отдала себя, свое здоровье, будущее. А в итоге и жизнь.
Нина бежала по парку.
«Остановись! Сделаешь еще хуже! Плата может быть слишком высокой!» – кричал внутренний голос, но Нина не слушала.
Ей казалось, она знает, как обмануть то, что обитает на Пожарище. Фокус в том, что желание нужно формулировать предельно четко. Нина должна была сказать в прошлый раз: «Пусть Валера раскается, поймет, что любит меня, и вернется. Хочу, чтобы мы жили долго и счастливо!»
Она на эмоциях ляпнула не то, ошиблась, но более не ошибется. Не кончит плохо, как Лиза, не пожертвует собой. Нина не станет просить, чтобы Валера умер. Она скажет, что хочет быть счастливой.
«Думаешь, обманешь их? – внутренний голос сделался похожим на голос Лизы, звучал грустно, обреченно. – Обманешь тех, кто забирает боль? Остановись, глупая!»
Нина упрямо свернула на узкую аллею, побежала по ней. Хорошо, что снег был расчищен. А вот и поворот к Пожарищу. Его точно никто не стал бы чистить, но дорожка была аккуратная, протоптанная, и Нине подумалось, что тропинку словно специально для нее подготовили.
«Остановись!» – твердила мертвая подруга в голове Нины.
Нина замерла. Может, стоит прислушаться?
Но потом вспомнилось искаженное злобой, красное лицо мужа с трясущимися, обвисшими, как у бульдога, щеками. Вспомнились слова, которые он бросал ей в лицо. Вспомнилась его любовница.
