Чаще Пожарище обходили стороной, однако некоторые стремились туда. А все из-за второй вещи, объединявшей городские легенды. Считалось, если попросить о чем-то силу, обитавшую на Пожарище, то она выполнит твое желание. Не у каждого получится договориться, но если сумеешь предложить взамен то, что заинтересует загадочную силу, так получишь желаемое.
Когда Нине было пятнадцать, она без памяти влюбилась в одноклассника, а тот ее знать не хотел. Нина всеми способами пыталась привлечь его внимание, но Миша смотрел на девочку, как на пустое место. Отчаявшись, Нина рискнула пойти на Пожарище. Тряслась от нетерпения и сладкого страха, аж зубы стучали, но…
Ничего. Ни тайных голосов, ни шепота, ни теней. Ветерок, солнышко, птички поют. Вокруг кусты, трава и серые камни, закопанные в землю. Нина разуверилась, а вскоре Миша ей надоел, она переключилась на другого парня, а там и выпускной класс, и поступать надо. Забыла про Пожарище.
Но сейчас вспомнила. И еще вспомнила, что у Лизы из параллельного класса все получилось. Нина и Лиза не были очень близки – так, общались после уроков, одно время вместе на художественную гимнастику ходили. После окончания школы пути-дорожки разошлись.
У Лизы дома было не все ладно. Отец умер, мать второй раз вышла замуж, с отчимом Лизе не повезло: пил, пьяным слетал с катушек, держал в страхе новообретенную семью, жестко избивал мать и Лизу. Мать по непонятной причине держалась за этого изверга, отказывалась разводиться с ним, даже когда он сломал ей руку и отбил почки. Думала, в доме должен быть мужчина.
Лиза решила вопрос сама. Пошла на Пожарище, вот что сделала. Когда Нина и другие девочки пытались расспрашивать, что там произошло, кого или что она видела, Лиза опускала голову, отнекивалась, не рассказывала подробностей. Но результат говорил сам за себя: отчим с той поры завязал, не выпил ни капли, пальцем не тронул Лизу и ее мать.
Довольное лицо Лизы возникло перед внутренним взором Нины, когда она поняла, что не просто бежит по городу куда глаза глядят, а приближается к Центральному парку. К Пожарищу.
Будучи глупой пятнадцатилетней девчонкой, она могла что-то сделать не так. Или желание было мелкое. Или другая причина, по которой ничего у Нины не вышло.
«Это смешно, – чуть смутившись, подумала она. – Как можно верить в ерунду с желаниями?»
С другой стороны, нынче всюду твердят, как велика сила мысли, правильно сформулированного желания, намерения. Ничего стыдного! А хуже уже не будет. Может, сходит Нина на Пожарище, полегчает ей хоть немного.
Вечерело, но в парке было полно народу. Нина поспешно миновала людные места, свернула на узкую аллею, ведущую вглубь парка, к Пожарищу. Тут посетителей почти не было, а когда асфальтированная аллея закончилась, превратившись в еле заметную дорожку, Нина осталась совершенно одна.
Пошла по тропинке, которая вилась между деревьев, и звуки большого мира растаяли вдали. Не слышно было людских голосов, визга детей на детской площадке, музыки и автомобильных гудков на городских дорогах.
Нина словно попала в чащу леса. Под ногами хрустели ветки, деревья росли плотной стеной, каждый куст старался вцепиться в Нинину руку, ногу или платье.
Когда Нина вышла к Пожарищу, солнце зашло, но темнота еще не опустилась на землю. Мысль, что тьма застанет ее здесь, пугала, и Нина подумала, ей стоит уйти, но после решила, что это глупо: раз уж пришла, надо попробовать.
Продравшись сквозь заросли, молодая женщина вышла на середину поляны, присела на корточки, прикоснулась к каменным остаткам стоявшего здесь прежде здания. Когда была маленькой, ничего странного в этом месте не чувствовала, но теперь все было иначе.
Нине казалось, она очутилась высоко в горах – уши закладывало. Слезы, которые она все это время старалась сдерживать, внезапно пролились, но это не приносило облегчения: рыдания рвали ей грудь, заставляли задыхаться. Лес за пределами поляны наполнился шорохами, будто кто-то невидимый бродил там, и под ногами его гнулись травы, трещали сучья.
Захотелось встать, но некая сила пригибала Нину к земле.
«Пришла, – прошелестело в голове, – правильно сделала, что пришла. Принесла свою боль. Мы заберем. Заберем».
Нина почувствовала, что не может говорить, будто разучилась это делать, но мысли были легкими и ясными, и тот, кто общался с ней, слышал их.
«Муж предал меня!»
«Отдай свою боль. Оставь ее нам. Скажи, чего хочешь», – отозвались голоса.
Нина сказала. Мысленно произнесла, а после почувствовала, как земля под ногами завибрировала. Землетрясение? Но тут не сейсмоактивная зона!
Земля ходила ходуном, и Нина одновременно была напугана этим, точно в любой момент твердь земная могла разойтись и поглотить ее, нерадивую, но в то же время в ней рождалась вера, что все получилось, ее желание услышано, оно будет исполнено. На сей раз получится, как нужно. Как это было с Лизой.
