Когда земля перестала дрожать, Нина вскочила и убежала с Пожарища. Все осталось позади – тихие шелестящие слова, звучавшие в голове, вкрадчивый шепот, давящее чувство, немота. Выбравшись на аллею, Нина услышала, что мир вокруг нее оживает.
Пожарище все-таки и вправду выжженное, мертвое место, подумалось ей. Хорошо, что все позади. Нужно попасть к людям, убедиться, что сама она жива! Стремительно сгущалась тьма, и Нина наперегонки с наступающей ночью неслась из Центрального парка к трамвайной остановке.
Ей хотелось домой.
Мысли о Валере и его предательстве навалились, когда она отпирала ключом дверь. Казалось, все в квартире чужое, напоминающее о подлой измене мужа, даже запах. Впрочем, ничего такого не было. И вещей Валеры не было тоже. Квартира принадлежала Лизе, досталась от рано ушедших родителей, так что муж (уже бывший) собрал вещи и отбыл к любовнице.
Пустые вешалки в шкафу, пустые полки. Исчезли ноутбук, кофемашина, кое-какие мелочи. Сердце Нины сжалось, она боялась, что начнет плакать, но ошиблась. Слезы иссякли на Пожарище. Боль поутихла, разве что ноги болели от быстрого бега.
Она распахнула настежь окна, приняла душ, попила чаю с печеньем и легла спать. Думала, не уснет, однако заснула и проспала до самого утра.
Следующая неделя принесла много новостей. Услышав их, Нина сжимала телефон в руке и улыбалась, если рядом никого не было.
Магия Пожарища все-таки сработала!
С тех пор прошло полгода.
В городе тут и там выросли новогодние елки, центральные улицы переливались огнями, и их яркость подчеркивала темноту дворов, спальных районов и боковых улочек. Зима выдалась морозной и снежной, снегу в декабре намело выше крыши, а январь и февраль по прогнозам должны быть еще более вьюжными и морозными.
Нина шла домой вымотанная, в прескверном настроении. Начальник весь день орал и придирался. Нина не успела пообедать, задержалась на работе и опоздала на автобус, поэтому простояла на остановке двадцать минут, продрогнув до костей. В магазине обнаружилось, что любимые творожные сырки кончились, а в кассу выстроилась очередь, поскольку толстая тетка, замотанная в платок, доказывала, что ей пробили кефир по цене ряженки.
А вдобавок дома ждал этот козел.
Если бы несколько месяцев назад Нине сказали, что она будет думать так об обожаемом муже, она бы тому человеку в лицо рассмеялась. Валера – свет в окне, умница и красавец, от которого Нина надеялась родить сына и дочь. Теперь не надеялась вообще ни на что. Глаза бы не видели этого урода.
Придя домой, Нина переобулась и прошла на кухню поставить сумки.
– Нинка! – раздался хриплый крик. – Где таскалась? Я, по-твоему, с голоду должен помирать? Ты знаешь, сколько времени?
Она не удостоила его ответом. В груди поднялось знакомое глухое раздражение. Муж продолжал жаловаться, Нина включила телевизор погромче и занялась ужином.
Разложив еду по тарелкам, вошла в комнату мужа. Комнат в квартире две: Нина теперь обитала в бывшей гостиной, Валера – в спальне (той самой, куда полгода назад притащил свою шалаву).
Больше никого не притащит. И сам с места не двинется.
Валера сидел в инвалидном кресле возле окна. Нина сейчас покормит его, проведет необходимые процедуры, а потом уложит больного спать. Он будет жаловаться, ныть, может и плюнуть, если что-то не понравится.
Да, на Пожарище ее услышали, просьба Нины была исполнена в точности. Она пожелала, чтобы Валера остался жить с ней и никогда больше не изменял. Он и живет, и не изменяет.
Через три дня после того, как Нина побывала на Пожарище, оставила там свою боль, Валера попал в аварию. Выжил, но получил серьезную травму. Нижняя часть его тела была парализована, правая рука не двигалась вообще, левая – с большим трудом.
Изменять жене Валера не смог бы при всем желании (а желания и не было). И, конечно, он вернулся. Куда было деваться? Любовница в слезах прибежала к нему в больницу, но, как только убедилась окончательно, что Валера безнадежен, немедленно собрала его вещи и набралась наглости позвонить Нине: забирай драгоценного муженька назад, прошла любовь.
Нина забрала, на тот момент с радостью. Она еще не знала всей правды, не хотела верить, что судьба так жестока, что Валера на всю жизнь останется прикованным к креслу, не сможет работать, поэтому выживать им придется на его скудное пособие и ее зарплату. И сиделка им не карману, и помочь некому: родители Валеры тоже умерли.
Постепенно любовь к мужу выродилась в ненависть, в острую неприязнь. Валера стал плаксивым и капризным, лицо сделалось обрюзгшим, тело – рыхлым. От него неприятно пахло, ведь он редко мылся: слишком сложно было засовывать его в ванну. Муж превратился в балласт, жернов на шее, в вечно недовольную, ноющую, требующую ухода, отнимающую время и силы обузу. Нина часто думала, что Валера изменял ей, пока имел возможность, а теперь, когда возможности нет, принялся мучить, живя за ее счет.
