Еще я познакомилась с ГШ. Он научил меня, какую власть секс имеет над такими, как он. Правда, я чувствую, как от него исходит какая-то смутная угроза (в чем тут дело, я так и не догадалась), но и она меня тоже как будто пьянит. В общем, я, сама не знаю зачем, продолжала строить ему глазки, а он был этому только рад. ГШ даже подарил мне настоящий полицейский значок – очень красивый, – который я теперь все время ношу с собой. Это мой секрет и мое тайное оружие – ну или вроде того… Недавно я начала заниматься с ГШ сексом. Мы делаем это у него в автомобиле – вроде бы у всех на глазах, и в то же время никто ничего не подозревает. Я, конечно, уже занималась сексом и с Гретцки, и с Патлатым, но с ГШ все равно лучше: он взрослый и знает, как это делается. Только со Смурфом я еще никогда не была. Он мне нравится. Может быть, я даже люблю его… немножко. Наверное, я не могу заниматься с ним сексом, потому что каждый раз всегда вспоминаю Чудовище. Нет, пусть наши отношения со Смурфом остаются чистыми, как сейчас, – близость их только испортит. Конечно, мне не хочется, чтобы он узнал мою тайну, но скоро, я думаю, живот уже будет видно, и тогда… Тогда все узнают. И он тоже. Мой живот уже сейчас растет, а это значит, что времени почти не осталось.
Правда, есть еще КВ… Я пыталась подкатить и к нему, но он умный и сразу понял, что со мной что-то происходит. Увидел мое отчаяние и догадался, почему я готова на все и почему мне плевать на последствия. КВ очень добрый и внимательный, и я думаю, из него бы вышел отличный психолог. Когда он только пришел к нам в дом, чтобы подтянуть меня по математике, он сразу почувствовал: с моими родителями что-то не так. Я думаю, они тоже поняли, что КВ о чем-то догадывается, поэтому начинают беспокоиться и напрягаться каждый раз, когда он приходит. Не из-за неприязни, просто они не хотят, чтобы он приходил. Боятся его.
Однажды КВ пытался поговорить со мной о том, что происходит у нас дома. Я опять была пьяная и все ему рассказала. Просто больше не могла молчать. Он первый человек, с которым я поделилась своей тайной. Я понимала, как важно хранить секрет, но мне необходимо было выговориться, иначе бы меня просто разорвало на клочки, словно у меня внутри бомба. КВ обещал, что никому ничего не скажет, и я ему верю. И вдруг он даже сумеет как-то мне помочь? Его друзья из клуба любителей регги, куда он часто ходит, знают кое-кого в США, кто может избавить меня от этой штуки внутри. А если мне удастся сделать так, чтобы это исчезло, то я смогу начать все сначала и стать счастливой. Так сказал КВ. Я спросила, почему он мне помогает, а он ответил, мол, если хочешь, чтобы мир изменился, стань причиной перемен. И я снова ему поверила. Он очень хороший. Ну а если быть до конца откровенной, то у меня просто нет другого выхода, кроме как поехать с ним в Штаты. Он сказал, что сам отвезет меня в своем «Фольксвагене».
Когда все будет позади, я заберу Пышку и мы уедем куда-нибудь очень далеко вместе. И никогда не вернемся.
Хелен Дженсен сидела в допросной напротив Джейн Мунро и Дункана Муртага и слушала, как сержант читает вслух последние страницы из дневника Аннелизы.
Ее мутило, в висках поселилась боль. Закрыв глаза, она заставляла себя вслушиваться в каждое слово, но мысли то и дело уплывали куда-то в сторону. А хуже всего было то, что она осталась одна, лишилась любой поддержки. Фейт отвернулась от нее. Курта полицейские не задержали – прямо из дома его отвезли в больницу. Визит детективов стал для него слишком тяжелым испытанием, и с ним случился второй инсульт. Состояние мужа оставалось стабильным, но долговременный прогноз был не слишком благоприятным. При самом удачном исходе его ожидал приют для инвалидов.
Хелен уже сообщили, что Курта должен обследовать специалист-психолог, чтобы полиция и прокуратура могли принять решение относительно того, в какой форме он будет привлечен к ответственности. Допрос записывался – об этом ее тоже предупредили. Она также знала, что за ней наблюдают с помощью укрепленной под потолком камеры, но ей было все равно.
