Неупокоенные кости полностью

От адвоката Хелен отказалась. Не из-за денег – она могла выбрать одного из трех бесплатных защитников. Она могла бороться, лгать, изворачиваться, пытаться свалить вину на Курта и так далее. Она могла попытаться затолкать травмирующие воспоминания в потайное отделение памяти, как уже поступила однажды, но Хелен слишком хорошо знала: как бы глубоко она их ни прятала, рано или поздно нарыв лопнет и ядовитый гной растечется по всему телу. А Хелен чувствовала себя слишком старой и усталой, чтобы бороться, и испытывала чуть не облегчение при мысли о том, что ей наконец-то удастся сбросить с души гнетущую тяжесть. Она хотела, чтобы все закончилось, и готова была принять любое наказание. Возможно, тогда у нее снова получится спать по ночам, ведь после того, как она убила дочь, каждая ночь доставляла ей невыразимые муки и Хелен подолгу лежала без сна, снова и снова воспроизводя в памяти пережитый кошмар. Да, наверное, она виновата больше, чем Курт. Она-то не больна, как он. С ее точки зрения, Курт был болен уже при появлении на свет; таким создали его родители. Болезнь гнездилась в его мозгу, и он ничего не мог с этим поделать, – так она всегда пыталась оправдать его действия.

«Ну а я?.. Мне всегда недоставало мужества, чтобы остановить его, чтобы покончить с этим кошмарным браком, забрать детей и уйти… Но куда бы я пошла? Ведь у меня даже нет никакой специальности! А еще я очень боялась, что соседи узнают: никакого “идеального маленького семейства с Линден-стрит” на самом деле не существует.

Да, все произошло из-за моей слабости и трусости. Из-за моего эгоизма. Жалкое оправдание для матери, как ни крути… Я не пришла на помощь собственному ребенку, потому что не хотела разбираться с последствиями – они приводили меня в ужас. Что ж, я их все равно не избежала. Теперь остается только вручить себя воле Божьей…»

Капрал Муртаг закончил читать, но казалось, что последние слова Аннелизы все еще звучат в комнате. Они висели в воздухе, как готовый опуститься топор палача, и Хелен невольно ссутулилась, подставляя шею под удар.

Сержант Мунро подняла голову и заглянула, казалось, ей в самую душу.

– Скажите, миссис Дженсен, вам известно, кто эти люди, которых упоминала в дневнике ваша дочь? – Сержант заглянула в бумаги. – Гретцки, Смурф, Патлатый и КВ?..

Хелен потерла губы.

– Я думаю, Гретцки – это Клод Бетанкур, в школе он играл в хоккей. Смурф – это Робби, потому что «смурф» похоже на «серф», а он был серфером, когда жил в Калифорнии. Патлатый – это Рокко, он носил длинные волосы. А КВ означает «Кейп вайндз». То есть речь идет о Дэрриле…

– Откуда вам все это известно?

– Я много раз перечитывала дневник дочери, думала, прикидывала… и догадалась.

– Это было уже после того, как вы заявили следователям, что дневник вашей дочери пропал?

Хелен кивнула.

– Будьте добры, скажите это вслух. Так нужно для записи, – вмешался капрал Муртаг.

– Да, это было после того, как я солгала полиции, что дневник пропал вместе с рюкзаком и любимой шерстяной обезьянкой Аннелиз. Мы… Я хотела представить дело как побег.

– Скажите, Аннелиза действительно обращалась к вам за помощью?

– Да, это правда, – тихо подтвердила Хелен.

– Расскажите нам, что случилось вечером третьего сентября семьдесят шестого года, – предложил ей капрал Муртаг.

Хелен потянулась к стоявшей на столе кружке с водой и поднесла ее к губам, но руки у нее так сильно тряслись, что бо́льшая часть воды пролилась ей на грудь.

– Аннелиз пошла на вечеринку к друзьям. Она предупредила, что вернется домой поздно.

– То есть ваша дочь не говорила, что собирается ночевать у подруги? – уточнила сержант.

– Нет. Я солгала. В тот вечер я легла довольно рано, но примерно в 11:25 проснулась оттого, что на улице скулил пудель Джаников. Я встала, чтобы сходить в туалет, а по дороге выглянула в окно и увидела Аннелиз, которая бежала к какой-то коричневой машине, стоявшей в самом конце улицы. Я видела, как она наклонилась к водительской дверце и о чем-то поговорила с водителем. Потом она хотела уйти, но водитель высунул руку в окно и схватил ее за запястье. Сначала Аннелиз пыталась вырваться, но так… не всерьез. Потом она засмеялась, обошла машину и села в салон.

– С пассажирской стороны? – уточнила Мунро.

– Да. Я еще немного посмотрела… Я видела, как раскачивается машина, и догадалась, что происходит внутри. В конце концов я вернулась в постель, но заснуть не могла. Я слышала, как открылась и закрылась входная дверь, когда Аннелиз наконец вернулась. Она хотела незаметно проскользнуть к себе, но налетела на столик в прихожей и смахнула что-то на пол… То есть я слышала, как что-то упало…

– Где в это время был ваш муж? – снова спросила сержант.