Неупокоенные кости полностью

Джилл выдавила улыбку, кивнула. Наливая вино в протянутый бокал, Исайя задержал взгляд на ее лице чуть дольше, чем требовала ситуация. Кажется, он о чем-то догадался. Или просто почувствовал напряженность между ней и Карой. К счастью, Исайя отвел глаза, и Джилл с облегчением вздохнула. Ее муж отличался наблюдательностью и был довольно проницателен или, лучше сказать, восприимчив. Он совершенно точно что-то заподозрил, и Джилл не сомневалась, что позже, когда они останутся одни, Исайя попытается деликатно выяснить, в чем дело.

Грудь ее сжалась от неприятного предчувствия, и Джилл, поспешно глотнув вина, постаралась мысленно вернуться в прошлое, отыскивая в своей памяти что-то, что могло бы подтвердить правоту Кары.

Она познакомилась с Исайей в Париже, когда во время академического отпуска путешествовала по Европе. Исайя Осман – живой, энергичный, умный, нежный, сексуальный и предприимчивый – был в то время простым беженцем из Эритреи. Несмотря на многочисленные трудности, он сумел быстро обрасти нужными связями, контактами и со свойственной ему энергией занялся бизнесом, основав фирму по производству одежды. Удача ему сопутствовала – довольно скоро Исайя открыл в Париже бутик модной одежды, который пользовался широкой известностью. Нынче – всего каких-то тридцать лет спустя – он был владельцем целой сети магазинов в разных странах мира.

Для Джилл Исайя воплощал то, что представлялось ей главной мировой проблемой завтрашнего дня: миграция, беженцы, целые народы, спасающиеся от войн, голода, дискриминации и природных катастроф. Именно эта грядущая проблема, считала Джилл, определяет изменение политических тенденций и питает рост национализма во всем мире. Не раз она думала, что это может случиться с любым из ее знакомых, хотя они жили не в Африке, а в Канаде. К примеру, если в Калифорнии снова грянет по-настоящему большое землетрясение, если властям не удастся справиться с ежегодными лесными пожарами или уровень океана поднимется на несколько футов, огромные массы жителей Северной Америки в считаные месяцы превратятся в своего рода внутренних мигрантов, ищущих спасения в регионах, не затронутых стихией.

И все же слова Кары значили для нее куда больше, чем все эти гипотетические грядущие события. Иными словами, Исайя мог быть живым воплощением ее главной проблемы, а именно – чувства вины, которое не оставляло Джилл с той давней осени семьдесят шестого.

Да, отрицать бессмысленно: Исайя действительно сильно походил на Дэррила – восемнадцатилетнего парня, которого они когда-то обвинили в исчезновении Аннелизы. Это было совершенно ясно и очевидно, а после того, как Кара облекла очевидное в слова, Джилл никак не удавалось перестать это замечать. А больше всего она боялась, что Исайя тоже заметит.

Эта неожиданная мысль вызвала у Джилл острый приступ гнева. Она почти ненавидела остальных – всех, кто входил в «шестерку». Недавний сюжет в новостях разбередил старые раны. Ведь вероятность того, что в могиле под часовней была Аннелиза, существовала. А если та давнишняя грязная история всплывет на поверхность, копы обязательно придут к ним – к каждому из них. Они возобновят расследование, и, если на этот раз кто-то – полиция или журналисты – докопается до правды, им не поздоровится.

На остальных, впрочем, Джилл было совершенно все равно; она боялась, что может потерять Исайю. И Зару. Все, кого она облагодетельствовала, отрекутся от нее, ее начнут поносить и проклинать. Она потеряет все, и ее жизнь станет никчемной и пустой. И тогда не будет уже никакого смысла продолжать.

Она сделала еще глоток. Ее взгляд перекочевал на дочь и ее бойфренда, которые негромко болтали о чем-то своем, сидя по шею в глубокой ванне с подогревом, встроенной в площадку рядом с бассейном. Зара явно дочь своего отца. Ее бойфренд был ей под стать – чернокожий, привлекательный и к тому же владелец престижной арт-галереи. Дэррил тоже мог стать таким, как он, но не стал…

Джилл поперхнулась вином, закашлялась, из глаз брызнули слезы. Исайя тотчас повернулся к ней, и она постаралась вдохнуть поглубже.

Нужно быть осторожнее. Ни в коем случае она не должна позволить мужу узнать о том, что случилось, когда ей было шестнадцать. Джилл любила Исайю всем сердцем и всей душой. И еще она не сомневалась: если правда выплывет наружу, он будет ее презирать. А этого она не вынесет.

Мобильник Кары пронзительно зазвонил, и Джилл почувствовала, как быстро забилось ее сердце. Сражаясь с дурными предчувствиями, она смотрела, как подруга, глянув на экран, где отразился номер абонента, подносит телефон к уху, чтобы ответить.

– Боб, привет!.. – Кара бросила короткий взгляд на Джилл. – Да, здесь… Что делаем?.. Сидим в патио, собираемся ужинать. Исайя готовит нам что-то невероятно вкусное. Джилл передает тебе…

Джилл со страхом увидела, как изменилось выражение лица Кары. Та застыла, замерла, но смятение в ее глазах подсказало Джилл: предчувствие не обмануло. Случилось что-то очень плохое.