– Они тогда были в походе. В то лето Аннелиз несколько раз ходила в походы со своими друзьями. Вот этот парень – Робби Девинь, ее бойфренд. Они как раз начали встречаться. Это Джилл Уэйнрайт, это – Кара Константайн, рядом с ними – Мэри и ее бойфренд Клод Бетанкур. После того как Аннелиз исчезла, они расстались. По-моему, они вообще больше никогда не разговаривали друг с другом.
– Почему?
– Не знаю, – ответила Хелен, пристально глядя на фото. – Потрясение, быть может… К тому же, как говорила Фейт, Мэри многие обвиняли…
– В том, что она не проводила свою подругу до дома?
– Да.
– А если бы Мэри Меткалф ее проводила, кто проводил бы домой саму Мэри? – негромко спросила женщина-детектив, разглядывая соседнюю фотографию.
– Я… не знаю.
Хелен и в самом деле никогда об этом не думала.
– Мэри была крупная девочка. Сильная физически, – сказала она, пытаясь оправдаться. – В тот вечер она поссорилась с Аннелиз… Я слышала, Мэри вмешивалась в ее отношения с Робби. Ревновала. После того, что случилось, она оказалась парией, с ней никто не хотел знаться. Джилл и Кара, впрочем, остались подругами. Впоследствии Кара вышла замуж за Робби – наверное, общее горе их как-то сблизило… После того как моя Аннелиз пропала, они уже не расставались.
Она посмотрела на кровать дочери, где лежала сшитая ею тряпичная кукла. Глаза Хелен – в очередной раз за последние полчаса – наполнились слезами.
– Мне… мне было больно на них смотреть. Они были вместе, а моя Аннелиз… моя девочка… Я хотела бы радоваться за них, когда узнала, что они поженились, или когда кто-нибудь рассказывал мне об успехах, которых добился Робби, о ферме с виноградником, которую они купили, когда вышли на пенсию, но… Понимаете, каждый раз я думала о том, чего лишилась моя дочь, какую жизнь она
– А где сделана фотография, на которой они прыгают в воду? – спросила женщина-детектив.
– На Черном озере. На самом деле вода там очень чистая, но озеро такое глубокое, особенно под этими утесами, что она кажется черной. Да вы, наверное, и сами знаете… Вулканическая впадина или что-то в этом роде…
– Да, знаю. Можно мне взять эти два снимка?
Хелен овладел внезапный приступ паники. Эта женщина ворвалась к ней в дом и пытается похитить ее воспоминания о дочери!
– Я только сделаю копии и верну их вам в целости и сохранности.
Она нерешительно кивнула, и сержант вынула фото из-за рамки зеркала. Хелен тяжело опустилась на кровать.
– Что еще могло быть у Аннелизы в этом ее рюкзачке? – спросила женщина-детектив.
Хелен прерывисто вздохнула.
– Я уже потом заметила, что нет ее дневника. Дневника, зубной щетки, кое-какой косметики. И ее любимой обезьянки, сшитой из шерстяного носка.
Рыдание вырвалось из ее стиснутого судорогой горла, плечи затряслись.
– Я… Боже, я этого не выдержу! Не выдержу! Еще раз… Я не могу, понимаете? Не могу!
– Тогда давайте на этом пока закончим, – участливо сказала сержант Мунро. – С вашего позволения, я только сфотографирую комнату, потом мы возьмем у вас мазок на анализ и отвезем в лабораторию. В ближайшее время нам предстоит поднять старое дело об исчезновении вашей дочери, проверить показания очевидцев, выстроить временну́ю последовательность событий. Всех свидетелей мы допросим повторно – всех, кого удастся найти. И если у нас появятся новые вопросы, мы снова приедем к вам. Вы не против?
Хелен кивнула, отвернулась.
– Миссис Дженсен, – сказала детектив негромко, но твердо, – я обещаю, что найду того, кто причинил вам эту боль. Я…
Ее голос сорвался, и это удивило Хелен. Она подняла голову и наткнулась на прямой, открытый взгляд.
– Я найду того, кто отнял у вас дочь, и позабочусь о том, чтобы он или они понесли наказание.
– Даже… сорок семь лет спустя?
– Вам причинили боль, которая не утихла до сих пор, миссис Дженсен. И за это кто-то должен ответить.
Клод Бетанкур тренировал детскую хоккейную команду. Скрежет коньков по льду, стук клюшек, гулкие удары шайбы о бортик далеко разносились в утреннем воздухе, смешиваясь с ритмичной музыкой и тем особым запахом, который можно почувствовать только на хоккейной площадке. Все это – в том числе чувство крепкого мужского товарищества, чувство команды – сопровождало Клода с тех пор, как он был мальчишкой, и стало неотъемлемой частью его жизни. Он не мыслил себя без хоккея. Клоду не слишком давалась учеба, не был он и красавцем, на которого заглядываются девчонки, зато умел хорошо играть. И, что гораздо важнее, умел побеждать. Клод почти попал в Национальную хоккейную лигу, но повредил колено, когда неудачно съехал с горы на лыжах, и охромел на всю жизнь. Эта травма поставила крест на его хоккейной карьере, но он нашел выход, начав тренировать мальчишек. Все трое его сыновей выросли отличными игроками, и теперь Клод учил внуков. И не только их. Свою любовь к хоккею он старался передать всем детям, которые приходили на стадион.
