Клод всегда твердо верил, что спорт, умение справляться с трудностями, жесткая дисциплина и командное чувство формируют настоящий мужской характер и помогают мальчишкам не попадать в неприятности, держаться подальше от наркотиков и так далее. А характер, в свою очередь, помогает управлять собственной жизнью, строить ее в соответствии с собственными желаниями и склонностями и не идти на поводу у обстоятельств. Именно по этой причине Клод считал, что спорт должен быть доступен всем детям, а не только тем, чьи родители могли себе позволить оплачивать занятия, дорогостоящую амуницию и постоянные разъезды. Хоккей с шайбой как раз и был спортом для состоятельных – не таким, конечно, как теннис, но все-таки. Вот почему Клод, который добивался всего сам и никогда не просил денег у своих весьма состоятельных родителей, основал на паях с женой Сьюзен «Фонд Бетанкура», оказывавший спонсорскую помощь детям из социальных групп, в силу традиций почти не представленных в хоккее. Мечтой Клода было воспитывать чемпионов из мальчишек, которые при обычных условиях не имели ни малейших шансов попасть в хорошие команды.
Сейчас он широко улыбнулся, следя взглядом за девятилетним мальчуганом, который, несмотря на юный возраст, творил на льду чудеса. Совсем еще клоп, на площадке тот буквально горел, и Клод предвидел, что когда-нибудь парнишка станет настоящей звездой НХЛ.
– Да, этот парень будет чемпионом, – сказал сын Клода Лахлан, который, стоя рядом с отцом, тоже наблюдал за играющими.
Клод ухмыльнулся.
– Будет, только сначала ему нужно научиться держать себя в руках. И думать, прежде чем действовать, – ответил он, но в глубине души очень гордился мальчуганом, которого ему удалось отыскать в отдаленном северном городке.
– Это придет… со временем. – Лахлан переместил жевательную резинку за другую щеку. – Но я бы уже сейчас на него поставил… Приглядывай за ним. И за маленьким Мохаммадом тоже. Парня от земли не видать, но кажется, будто он везде – только посмотри, как он нарезает круги вокруг мальчишек постарше.
В кармане Клода завибрировал мобильник. Он достал его, взглянул на экран. Боб. Опять. Со вчерашнего вечера его бывший одноклассник оставил ему несколько голосовых сообщений с просьбой перезвонить, но у Клода, что называется, руки не дошли. Вздохнув, он сказал сыну:
– Мне придется ответить. Присмотри за ними, пока меня не будет, ладно?
Отойдя немного в сторону, он нажал кнопку ответа.
– Привет, Боб, как дела?
Клод кивнул одному из мальчишек, покидавшему площадку, и показал ему поднятый вверх большой палец. Шайба с грохотом врезалась в бортик рядом с ним.
– Новости видел? – спросил Боб.
– Нет. Что за новости?
Клод проследил взглядом за Мохаммадом, который ловко уворачивался от наседавших на него защитников.
– Насчет тела, которого нашли на «Хемлоке» под старой часовней.
Клод рассмеялся.
– Ты же знаешь,
– Это дело расследует отдел убийств, Клод. СМИ уже сообщили, что тело принадлежит девушке и что его закопали в подвале часовни в семьдесят шестом году, в один из выходных дней по случаю Дня труда. Соцсети утверждают, что это может быть только она, Аннелиза…
Клод похолодел. Площадка, игроки, трибуны – все словно куда-то провалилось или, может быть, растаяло. Остался только мобильник в руке, и он вдруг страшно потяжелел.
– О чем ты, черт побери, говоришь?..
Шайба снова врезалась в бортик, и Клод подпрыгнул. Мальчишки что-то прокричали. Музыка, казалось, стала громче, и Клод зажал ладонью свободное ухо, пытаясь расслышать слова Боба.
– Я говорю об Аннелизе Дженсен. Все твердят, что это она.
Оглядевшись по сторонам, Клод двинулся в сторону от трибун и вошел в неприметную дверь из толстого стекла, которая сама закрылась за ним, отсекая шум. Он очутился в безлюдном вестибюле.
– Как они определили, что это она? – спросил Клод, чувствуя, как подкатывает к горлу тошнота.
– Это
Вся кровь отхлынула от лица Клода. Он помнил… Да, все случилось очень давно, но таинственные механизмы памяти сработали безупречно. Он помнил, что произошло, и от этого уже никуда не деться.
