Ей было так жарко, она была словно дезориентирована, что не могла гарантировать, что это не так. Драм прижался к ней, его теплое дыхание коснулось ее кожи, а затем он сомкнул зубы на нежной мочке ее уха и осторожно потянул. Ее колени подогнулись, и она упала бы, если бы он ее не поймал.
В этот момент Эш почувствовала себя не сильным воином, а податливой женщиной в руках своего мужчины. Она бы опустилась на землю и позволила ему взять себя на прохладной влажной траве. И она бы наслаждалась этим.
Но где-то над ними рассмеялся Свет.
— Эш? Майкл? Где вы? — голос Мэдди Драммонд раздался с порога кухни, опуская их на землю совершенно другим способом. — Возвращайтесь в дом, пока кто-нибудь из вас не простудился. Джон и Сорша уже уезжают и хотят пожелать нам спокойной ночи.
Драм поднял голову и посмотрел на нее, его глаза блестели в звездном свете. Дыхание было учащенным и неровным, а то, как его пальцы обхватили ее бедра, подсказало Эш, что он зашел так же далеко, как и она. Они долго смотрели друг на друга, прежде чем Драм сжал ее бедра и сделал шаг в сторону.
— Надеюсь, это ясно показывает мою позицию, Страж, — сказал он почти рыча. — Так просто ты от меня не отделаешься.
Эш могла только моргать. В пещере она увидела, что этот человек обладает большей магией, чем они могли предположить. Похоже, его таланты включали в себя способность лишить ее дара речи.
Опустив руки, Драм обхватил ее за плечи и, повернувшись, потащил к дому. Она попыталась последовать за ним, споткнувшись на первых двух шагах, прежде чем туман желания развеялся ночным бризом. В этот момент ей, по крайней мере, удалось сохранить равновесие и придать своему выражению лица хоть какое-то подобие нейтральности, прежде чем ей снова пришлось столкнуться с его семьей.
А потом коварный человек все испортил.
— Тебе также лучше не забывать, на чем мы остановились, mo chaomhnóir[4], - промурлыкал он. — Ведь я намерен продолжить, как только мы останемся наедине.
Она споткнулась о порог кухни и снова встретилась взглядом с его семьей — рот ее был открыт, а щеки покраснели, как спелая клубника. Позади нее Драм засмеялся и с ухмылкой мужского удовлетворения присоединился к вечеринке.
Мерзавец.
На обратном пути в Дублин Драм установил новый рекорд скорости. Он делал это с таким напряжением в мышцах, что казалось, в любой момент одна из них порвется, как натянутая резинка, и он потеряет сознание. Рядом с ним сидела Эш, вцепившись в край своего сиденья и дрожала. И во всем этом была его собственная вина.
Он первый поцеловал ее, что чуть не убило его (в течение нескольких минут его сердце билось так сильно и быстро, что он не удивился, если бы у него остановилось сердце), и он был тем, кто подлил масла в огонь колкостью.
Драм не знал, о чем думал, возможно, вообще ни о чем, но, судя по выпуклости в его джинсах, Эш не могла страдать так же сильно, как и он.
К тому времени, когда он припарковал машину на стоянке за баром и затащил Эш в квартиру, его определенная часть тела так сильно упиралась в джинсы, что заставило его усомниться в своей способности в будущем стать отцом детей.
Но, когда он щелкнул замком, заперев их в своей квартире, будущее перестало его волновать. Как и все остальное, не связанное с тем, что он должен овладеть темноволосой, темноглазой, не совсем человеческой женщиной, стоящей перед ним.
Они одновременно потянулись друг к другу, преодолев оставшееся расстояние, как боксеры в начале раунда. Впрочем, бой был последним, о чем думал Драм. Первым делом он ощутил вкус ее губ, а вторым — ощущение ее тела под его руками. Все остальное померкло, как летний закат.
На этот раз Эш открылась ему сразу, ее губы приоткрылись в приглашении, дразня языком. Она обхватила его руками и прижалась к нему всем телом, пока из его горла не вырвался рваный стон.
Когда их тела прижались друг к другу, Драм остро осознал слои ткани, разделяющие их. Джинсовая ткань, хлопок и шерсть вдруг стали для него столь же оскорбительными, как и мысль о том, что эта женщина уйдет из его жизни. Он быстро стянул с себя куртку и отправил ее на пол. Эш не стала протестовать, а начала вытягивать подол рубашки из джинсов.
Это подстегнуло его, как будто она вонзила острые металлические когти в его бок. Драм потянул рубашку вверх, проклиная каждую секунду, не ощущая ее губ на своих.
Но тут его взгляд остановился на изгибе ее обнаженного плеча и манящей кремовой кожи, спускающейся к груди. Поцелуй вылетел у него из головы, а рот наполнился слюной.
Он опустил голову и провел губами от ее горла к ложбинке груди. Драм попробовал ее кожу на вкус и почувствовал привкус нагретого солнцем камня и сладкого аниса.
Его зубы на мгновение задели застежку ее бюстгальтера, дразня обоих, но, прежде чем он успел расстегнуть его, почувствовал, как она пошевелилась, и услышал рвущийся звук, за которым последовала серия быстрых щелчков. Эш разорвала его рубашку, и пуговицы разлетелись в стороны.
Может быть, им обоим надоело дразнить друг друга.
