— Тут я согласен. «Бельтрес» — демонстрация силы. Она хочет вывести нас на отчаянные поступки… или заставить согласиться на ее условия.
— Условия? Поиграть в ее загадки? Ты снова лопочешь какой-то бред.
— Вот именно — бред. Ты уже повторил это несколько раз. Нэнсис этого и добивается. Чтобы мы думали, что это все бред.
— А что же еще? — Койл как всегда выходил из себя. Слишком гневливый. Плохое качество для руководителя.
— Не знаю, — Брендан снова проявил рассудительность.
— А что говорит «Маррет»?
— Нейросеть не может решить со стопроцентной точностью…
— Но хоть с какой-то она может?
— Пятнадцать процентов, — вмешалась в разговор Томина, — Этого мало даже для составления меню на ужин. «Скайблок» гораздо сильнее «Маррета», он подчищает данные так, что Нэнсис не оставляет почти никаких следов. Только обрывочные воспоминания, кое-что из записи камер… но не больше. Остается слишком мало информации… Земля понимает, что нейросети нельзя давать данные, чтобы лучше анализировать ее действия. Стремления Нэнсис остаются только в памяти людей.
— Которую старательно уничтожаем мы, — прыснул Койл.
— Пустая память… и никакой информации. Она похожа на призрак…
— Не добавляй ей прозвищ, Брендан, — устало огрызнулся Койл.
— Мальчик, — прошептал старик, но мальчик все равно его услышал. — Прояви меня.
Эрик улыбнулся, радостный сделать что-то для старика. Он перенес голограмму на расстояние примерно в две сотни миль.
— Время, — сказал старик громче, и все повернули головы в его сторону. Он сидел на песке, но за сотни миль уместился в воздухе, рядом с кадкой раскидистого фикуса. — Нам нужно время, — (уж в этом-то он знает толк). — Союз наконец-то ушел. Не было в нем уже никакого смысла… нас ничего не удерживает. Дроидов стало тридцать процентов от населения за каких-то десять лет. Они не расходуют кислород и не боятся перепадов температур. Они останутся жить, даже когда гравитаторы выйдут из строя. — Старик отдышался, давно не привыкший говорить много слов. — Так уж получилось, что они лучше нас… они наша сила и наше будущее. Когда их станет больше, никакая Земля нас не одолеет. Нам просто нужно время. Земля хочет отобрать его у нас.
— Но почему она начала действовать только сейчас? — вспыхнул Койл. — Двадцать лет молчала!
— Двадцать лет назад у нас не было телепортов.
Какой же он все-таки глупый, этот Койл. Ему исполнилось пятьдесят по марсианскому календарю, а спеси в нем столько же, как и в пятнадцать. Старик уже не помнил, кто он ему. Внук, правнук или праправнук, или быть может внучатый племянник, из тех, чей отец заграбастал одну из внучек его покойной сестры. Койл так и не понял, что телепорты для Земли представляют большую опасность, чем дроиды. Большую, чем взрыв десяти тормовых бомб прямо в центре Йеллоустоуна. Телепорты — живая вена, шелковый путь, который принесет Марсу безмерное процветание. Скоро Марс оставит Землю далеко позади и превратит ее в свою колонию. Сын станет командовать матерью. А старик получит вечную жизнь.
Им нужно время.
— И кто пойдет за ней после нападения на «Бельтрес»? Да никто!
«Помолчи, Койл. Помолчи и послушай».
— Томена, объясни ему, — сказал вслух старик. Он не стал просить Брендана, потому что Койл не будет его слушать. Он всегда завидовал, что тот рассудительней его. Что старик любит его больше… к тому же, Томена разбиралась в цифрах.
— Соцмониторинг показывает, что семь процентов одобряет ее действия, — коротко сказал Томен.
— Семь процентов — жалкие крохи! Остальные ее ненавидят.
— Остальные относятся настороженно к роботизации и киборгизации, — возразила Томена, — А от любви до ненависти — один шаг. При Союзе шла мощная антипропаганда. Люди боялись изменений до колик в животе. Десять лет — слишком маленький срок, чтобы все забыть. Старое поколение еще не вымерло.
— Хочешь сказать, что нужно помочь ему? — усмехнулся Брендан.
— С ума сошел — убить половину планеты? — Койл посмотрел на Брендана дико. Он никогда не понимал сарказма.
— Томена хочет сказать, что чем дольше Нэнсис нависает над умами людей, тем сильнее они вспоминают свои страхи, — сказал старик, омыв пару раз ладонями ноги. — И чем дольше это происходит, тем больше люди перестают дорожить своими теплыми диванами.
— Не очень приятное положение, — пояснил Брендан, тряхнув полами пиджака. Он переплел белые пальцы под подбородком, уложив на них рыжую голову.
— И что дальше?
— Она вынуждает согласиться на ее игру, — задумчиво проговорил старик.
— Никакой игры! Найти и раздавить ее чертову башку. Слишком долго засиделись в стальной коробке эти мертвые мозги, — непримиримо отрезал Койл. — Повстанцы постреляли нас, как слепых щенков. Это не демонстрация силы, это демонстрация нашей слабости. Плевала на нас Земля, и хочет сделать так, чтобы и народ на нас тоже плевал. Граждане уважают только силу. Нужно объявить план перехват и уничтожить сопротивление.
— И как же ты собираешь сделать это, если у него возможности Земли? — спокойно спросил Эльтас.
