— Пять лет назад Гаред отрезал левую стопу, чтобы играть на клавесине. Он так ловко перекатывал монетку между пальцами ног, что ему аплодировали каждый раз, когда он доставал пять несчастных монеро, — Патрик, несмотря на свою неприязнь, первым откусил сосиску, запив сладким черемуховым соком. Гостей он тоже угостил — всех, кроме Вильгельма. Тот пил только охлаждающую жидкость и от предложения отказался. Дроид упер одну руку в стальной бок и выглядел довольным. На другой все еще крутился шампур. Всего он пожарил шестнадцать сосисок. — Сначала я подумал — какой дурак играет пятками на клавесине? Если только такой, как Гаред. Устраивать цирк перед выступлением всегда считалось дурным тоном. Сейчас совсем другие обычаи. Например, на рок-концертах зрители бьют морду музыкантам, на удачу. Но чаще, конечно, наоборот. Считается, что концерт пройдет неудачно, если не будет разбито парочка целых носов. Подправить мордашки у нас всегда вызывался Высокий Карл, но он сразу ушел, как женился. С тех пор дела пошли не так хорошо. Люди уже давно приходят за движухой, а не за музыкой. Еще черемухи? — Патрик поднял термос, и Дэвид — благодарный слушатель, согласно кивнул. Отблески огня мерцали на лицах и одеждах. В воздухе послышался аромат черемухи. — Тут я понял, что Гаред совсем не дурак. Да он просто гений! Люди слушают музыку и думают, как хорошо он играет ногами. А играет он отвратно, не то что я. Просто перебирает пальцами ловко. Хех. Получается, что зрители восхищаются его смекалкой, а не навыками в музыке. Приходят посмотреть на обезьянку. Гаред всегда был очень хитрым. А теперь еще и богатый.
— Поэтому вы решили заменить руки? — спросил Андрей, но чисто из вежливости, так что получилось слишком бесцветно. Он даже не надеялся, что ему ответят.
— Поэтому.
— У вас очень хорошие руки, — глядя на кибернетику с восхищением, произнес Дэвид. Пламя отражалось в его глазах, танцуя и извиваясь, но казалось, его взгляд пылал вовсе не от отражений. Ему очень нравились эти руки. Он хотел их. Будь у него такие, парализации можно было бы не бояться. — И играете вы очень хорошо. А что они умеют?
— Сверхскоростное принятие мозговых импульсов на базе технологий 7-GADA, терморегуляция со встроенными наводками, усиление чувствительности до тридцати пяти парсек-нодда, индекс силы по Каулусу — двести берилл, — Патрик задумался, не упустил ли чего. — Ну, и встроенные палочки со свойствами трех древесин, это уже личное пожелание. Я отдал две здоровые руки за такую приблуду. Смог покрыть шестьдесят процентов стоимости новых. Есть, оказывается, любители поносить старье.
— Самоочищающиеся? Наверное, и вытирать их тоже не надо?
— Ну неет… вытирать их нужно, как обычные, — Патрик облизал пальцы.
— А больные руки не могут покрыть стоимость новых? — с надеждой спросил Дэвид, имея ввиду свои. Патрик знать этого не мог, поэтому не пожалел чувств своего фаната:
— Нет, берут только здоровые.
Дэвид сразу поник, и огонь в его глазах уже не казался таким ярким. Или просто Андрей потерял еще один оттенок своего зрения? Он уже не видел коричневого мясного, фиолетового в черемуховом стакане, соломенно-желтого на голове Дэвида, и рыжего пустынного — считай, и вовсе не различал никаких цветов. В пустыне было слишком много рыжего, чтобы разглядеть что-то другое.
И все-таки как быстро человек меняет свое мнение. Стоит ему показать блестящую обертку… в личном деле Дэвида Ортейла черным по белому было написано: скрытая парализация, усиленная приобретенной кибергофобией. Андрей подумал еще, что не стоит говорить ему о своих встроенных в хрусталик модификаторах — глядишь и его будет сторониться. Не прошло и трех дней, как этот большой ребенок смотрит на кибернетические руки, словно на давно желанную игрушку. Андрея, впрочем, он не жаловал, но совсем не потому, что тот киборг на какую-то сотую долю процента. Дэвид не любил его по тем же самым причинам, что и все остальные.
— А куда вы в таком виде? — спросил Патрик, — Одеты совсем не по-походному и вещей нет.
— Мы участвуем в гоне, — Дэвид укусил сосиску, прожевал и проглотил. — Охотимся на Сумасшедшую Нэн. Нас ограбили вчера, отобрали байки, все вещи и еду. Остались только браслеты и пара бутылок воды.
Как хорошо, что он удержал кое-какие размышления при себе, облегченно подумал Андрей, иначе Дэвид мог бы запомнить что-нибудь, а потом выболтать секреты новым знакомым в благодарность за черемуховый компот и посредственную музыку.
Только про оружие в кобуре на поясе он так ничего и не сказал — Дэвид почему-то умолчал о нем. Было ли это свойством выверенной генетики, или все-таки вышколенной дисциплины, Андрей не знал, но избирательная осторожность полицейского порадовала следопыта.
— Ограбили? — удивился Патрик, — Уверен, что такого доблестного и славного полицейского невозможно ограбить.
— Их было много, — смутился Дэвид. — Тридцать.
