Девять тысяч триста пятьдесят три человека — столько умерло в тот злосчастный вечер, когда Нэнсис впервые назвала его палачом. Трусливым палачом. Он так и не смог пересечь чёрту, ведь отчаянно цеплялся за жизнь, еще полчаса назад убив тысячи и тысячи людей. Трус — повторял себе Тадеуш и знал, что так останется навсегда. Его охватывал ужас, когда он представлял глаза тысяч мертвецов, смотрящих на него по ту сторону жизни. Умерев, он встретится с ними и ему придется отвечать. Он боялся этих взглядов. Он пил.
Как она тогда сказала? Маленькие фениксы на врата ее революции. Нэнсис умерла, но, на удивление, ее уход прошел как-то незаметно. Ее смерть утонула в тысячах таких же, сводящих планету с ума. После того, как дроиды разом убили людей, пытаясь разгадать пятую загадку, записи убийств тут же попали в сеть. Жестоких, быстрых убийств, над которыми дроиды не думали даже мгновение. А, может, она просто слишком быстро мыслили, что это показалось хладнокровным убийством, без какой-либо тени сомнения… хотя, кому какая разница, ведь меньше, чем за полчаса было выпущено тысячи литров крови из все еще теплых вен. Они не сомневались в том, что делают, обнажив самые потаенные уголки своей темной души, если таковая вообще была.
Завалившие сеть жестокие расправы повергли Марс в тихий шок. Эта гигантская, молчаливая, удивительная сила накрыла Марс, словно мухобойка неповоротливых мух, которые только и делали, что продавливали диван усталыми вечерами после изнурительной двенадцатичасовой смены. Вот только тот шок, который тяжелым саваном лег на города и маленькие деревеньки около моря вскоре начал гудеть, накаляясь до предела.
Девять тысяч триста пятьдесят три… концентрированный шок, ударивший пудовой кувалдой по головам обывателей. Если бы эти тысячи умерли в течении года, или даже месяцев, наверное, они бы даже смирились. Забыли. Остались ждать своей участи, наблюдая смену человека на дроиды. Эти смерти были бы тихими, от нищеты, голода и ненужности в собственном мире.
Вот только Нэнсис убила громогласно, в одно мгновение. Такое никто не смог проигнорировать. Грянула революция. Люди взяли все, что у них имелось под руками и начали убивать всех дроидов, что встречались на их пути. Развернулась кровавая бойня, в которой гибли, конечно же, самые хрупкие существа из плоти и крови. Так уж получилось, их так создала природа — способными умирать. Дроиды составляли уже треть от населения Марса, и они без труда бы уничтожили человечество. Даже несмотря на большую часть человеческой армии, что перешла на сторону повстанцев.
В этот самый пик и вмешалась Земля, поджидая удобного момента, как хитрый змей, притаившийся в кустах. Он сделал прыжок, когда Марс взмолил о помощи — и Земля явилась. Общество Марса восприняло ее как освободителя, как спасителя, как нечто данное свыше. Никто не сопротивлялся. Земля пришла, чтобы забрать свое.
Люди приняли ее, и не единой язвы сомнения не проросло в их умах. Пройдет тысяча лет, а ее вмешательство будет воспримется как нечто необходимое, не поддающиеся сомнению.
Марсианам теперь не избавиться от Земли — это Тадеуш знал точно. Никто и не захочет. Она сделала достаточно, чтобы раз и навсегда пресечь все своеволие, которое присуще свободному человеку. Действовала наверняка.
Дроиды — зло. Земля — избавление. Если вы сомневаетесь, значит, умрете. Только с материнской планетой вы сможете выжить.
Тадеуш шел в надежде, что его узнают. До этого он влил в себя две бутылки виски, чтобы не чувствовать дыхания смерти. Если бы у него была возможность напиться у той черты, быть может, он переступил бы ее. Как он пытается сделать это сейчас. Его узнают, и тогда…
Никто даже не обратил на него внимания. Какая-то женщина кричала, чтобы спасли ребенка из толпы, когда его зажали между двух потных тел. Увидев, что это не ребенок вовсе, а маленький мужчина, она пнула его ногой и он покатился вниз по лестнице какого-то высокого здания. Тадеуш не знал, какого именно — он вообще плохо соображал, где находится.
Его нашли в луже собственной мочи и блевотины. Когда он протрезвел, перед ним оказался высокий мускулистый мужчина в военной форме с нашивками Земли и представился капитаном Туореном. Из-за его спины выплыл какой-то длиннорукий карлик в шелковом балахоне, который улыбался так противно — он назвался Найманом. Этот карлик был действительно карликом — Тадеушу он был по грудь, на что неоднократно указывал, восхваляя его заслуги. Какие? — задавал себе вопрос Тадеуш, пытаясь отойти от алкогольной комы. Его заслуги палача?
«Именно так», — услужливо верещал карлик. — «Вот я — маленький, а прикоснулся к таким удивительным событиям. Мы войдем в историю. Вы намного выше меня и предназначены для гораздо более великих свершений».
Впервые в своей жизни Тадеушу было плевать на великие свершения. Что ему сейчас делать со своей никчемной душой? Он виновен — кто бы что не сказал.
«Чего ты от меня хочешь?» — спросил он революцию в глаза.
