«Яванцы — чрезвычайно искусные мореплаватели. Они утверждают, что были первыми мореходами. Однако некоторые признают за китайцами первенство в покорении морской стихии и считают, что яванцы учились у китайцев. Несомненно, однако, что они некогда добрались на своих парусниках до мыса Доброй Надежды и поддерживали связь с Мадагаскаром».[38]
Эти категорические заявления Барруша и де Куту, насколько известно автору, не подтверждаются никакими документами. Слишком рискованной представляется гипотеза Феррана о том, что, вероятно, именно эти иммигранты с архипелага возвели загадочные строения в Зимбабве: «Нет ничего невозможного в том, что строителями этих сооружений были выходцы из западной Индонезии, высадившиеся на восточном берегу Африки и проникшие затем во внутренние районы, точно так же, как это было с племенем мерина на Мадагаскаре. Разумеется, все это лишь гипотеза».[39]
Более того, гипотезу Феррана придется пока что отклонить, поскольку нет доказательств широкого расселения малайцев на Африканском континенте.
И, наоборот, правомерным представляется нам утверждение Феррана о том, что многие подробности рассказов о «Вакваке юга» (см. гл. 101) относятся к Мадагаскару.[40]
Во всяком случае, трансокеанская колонизация Мадагаскара малайцами в средние века по дальности плавания и масштабу иммиграции вызывает удивление и почти не имеет себе равных в мировой истории.
Между прочим, арабское название переселившихся в Африку малайцев — комры (
Начиная с XVI в. под португальским влиянием появилось ошибочное название Мадагаскара — «Лунный остров». Оно обязано своим происхождением именно этому лингвистическому недоразумению. Насколько удалось установить, впервые название «Лунный остров» возникло около 1490 г. Оно встречается в письме, адресованном своему королю португальцем Ковильяном (см. т. IV, гл. 197), проникшим в южные районы Восточной Африки. Ковильян советовал португальским морякам на тот случай, если они захотят плыть от незадолго до этого открытого мыса Доброй Надежды к берегам Индии, держать сначала курс на «Лунный остров».
На трудности навигации в прибрежных водах Мадагаскара, с которыми приходилось часто сталкиваться еще мореходам античного мира, указывал уже в 1492 г. Мартин Бехайм в пояснительной записке к своему глобусу.
«Моряки из Индии, где покоится прах Святого Фомы, тратят на переход к острову под названием Мадагаскар обычно 20 суток, а на обратный путь в Моабер им едва хватает трех месяцев из-за того, что море быстро течет на запад».
Когда и где Мадагаскар впервые упоминается в европейской литературе средневековья, — вопрос спорный. Обычно самым древним источником считают «Книгу Марко Поло», в которой «острову Магастару» посвящена целая глава.[42]
Однако некоторые ученые подвергали сомнению тождественность Мадагаскара с «островом Магастаром». Во всяком случае, Грандидье утверждал, что описание, данное Поло, несравненно больше подходит к району Могадишо.[43] Страх, который внушало венецианцу морское течение «неслыханной быстроты», оправдывает эти сомнения. К тому же Марко Поло еще сообщал, что это течение преграждает путь по морю дальше на юг. И все же во времена Марко Поло Мадагаскар мог быть известен европейцам,[44] хотя даже на очень хорошей карте фра Мауро, датированной 1457 г., на которой Африка вообще изображена довольно точно, этот остров не показан. Окончательное его открытие европейскими географами произошло лишь после того, как 1 февраля 1506 г. на Мадагаскаре высадился португалец Фернандо Суариш.
Епископ Эйрик выехал [из Гренландии] на поиски Винланда (
Епископ Упси Гренландский отправился на поиски Винланда (
И Эйрик Гренландский сам взялся за это дело, ввез в Винланд колонистов и насадил там христианскую веру (
И пришел также корабль из Гренландии, еще меньший по размерам, чем небольшие суда исландцев. Он вошел во внешнюю часть Страум-фьорда и не стал на якорь. На нем находилось 17 человек, они направлялись в Маркланд, но были занесены сюда течением.[4]
