В настоящее время можно с уверенностью утверждать, что это предположительное тождество не имеет ничего общего с действительностью.[19] Юмна как и, вероятно, соседний Йомсбург, была расположена на берегу моря. Самой правдоподобной представляется нам гипотеза о том, что этот город, развалины которого еще не найдены, был расположен на участке позднее затопленной суши у северо-западной оконечности острова Узедом.[20] Поскольку Оттон Бамбергский в описаниях своих миссионерских плаваний 1124 и 1127 гг. не упоминает о Юмне, надо полагать, что этот город был разрушен во время одного из частых набегов датчан на земли венедов между 1098 и 1119 гг. Во всяком случае, нет оснований полагать, что Юмна погибла в результате наводнения, как об этом повествует сказание о Винете. Явно враждебное отношение померанских венедов к христианству в XI в. подчеркивает и Адам Бременский, который написал следующие строки о жителях Юмны:
«Приезжим саксам разрешается жить там на равных правах со всеми, но лишь в том случае, если они явно не показывают своей принадлежности к христианской церкви во время пребывания в городе, так как все жители его еще опутаны сетями языческого идолопоклонства».[21]
Еще до Оттона Бамбергского делались попытки насадить христианство в Померании. Так, например, в 1000 г. первым епископом Померании, с резиденцией в Колобжеге,[22] был назначен Бернард. Этот епископ пытался насаждать в «соленом Кольберге [Колобжеге]» христианство и выбросить в море изображения языческих богов, но его начинания не увенчались сколько-нибудь значительным успехом, и ему пришлось, видимо, вскоре отказаться от епископства. Безуспешными в течение последующих 120 лет были и другие попытки христианизации Померании. И лишь победоносный поход польского князя Болеслава III в 1121 г. проложил христианству путь в Померанию, так как страной стал править христианин. Князь Болеслав наложил на [411] Померанию дань, вывез из страны 800 семей и стремился всеми средствами ввести в ней христианство. Долгое время князь не мог найти никого, кто бы решился взять на себя миссию проповедника новой веры, пока епископ Оттон Бамбергский, с которым он был лично знаком и который пользовался его уважением, не заявил о своей готовности начать при поддержке князя и с благословения папы миссионерскую деятельность в Померании. Впрочем, епископу вряд ли удалось бы осуществить свою миссию, если бы страна не потерпела военного поражения до его приезда. Характерно, что обращение в христианство Штеттина — крупнейшего и богатейшего центра Померании, которому подражали все остальные города страны, удалось епископу лишь после того, как польский князь пригрозил жителям обрушить на них в случае отказа весь свой гнев или, наоборот, снизить размер дани при принятии новой веры. Кроме того, успеху епископа способствовало то счастливое обстоятельство, что князь Померании и его супруга тайно приняли христианство и энергично помогали Оттону в его миссионерской деятельности. Без поддержки этих влиятельных особ епископ, скорее всего, потерпел бы неудачу и погиб, как погиб в свое время Бонифаций в Фрисландии и Адальберт в Стране пруссов. Но с пути Оттона Бамбергского были устранены все препятствия, и, хотя он несколько раз подвергался смертельной опасности, на его долю выпал успех: христианское вероисповедание утвердилось в Померании!
Имеются три жизнеописания епископа Оттона, содержащие очень подробные сообщения о двух его путешествиях в Померанию. Прежде всего назовем «Dialogus» его спутника Герборда, оставившего самые известные и многократно использовавшиеся путевые записки, на которые мы и ссылались выше. Кроме того, имеется еще «Prüfeninger Vita», которую Гофмейстер считает «самым важным из трех старинных жизнеописаний»,[23] и составленная Эббо биография епископа Оттона.[24] Все три биографии незначительно расходятся при описании жизни знаменитого епископа, да и то большей частью в мелочах. В сообщении Герборда краски порой излишне сгущены, а грозившие Оттону опасности преувеличены. Невольно улыбаешься, когда читаешь о том, что путники встретились в лесу с «чудовищными змеями», которые на самом деле были безобидными ужами, или что миссионерам пришлось в течение пяти дней пробираться сквозь таинственный девственный лес, в который еще не ступала нога человека. А ведь речь идет всего лишь о лесах нижнего течения реки Варты.
