Приблизившись к крепости Присса [Пиритц, современное Пыжице] на достаточно близкое расстояние, мы увидели, что в ней собралось до 4000 человек из окрестных мест, так как в этот день был какой-то языческий праздник… [Христиане прячутся. [вклейка][405] На следующий день епископ извещает герцога через придворных, что он не претендует ни на деньги, ни на добро, поскольку он и без того богатый человек, а озабочен лишь спасением их душ. Встреченный вначале с недоверием, епископ в конце концов был принят радушно, и ему сопутствовал успех: за 7 дней он окрестил 7 тыс. человек, а кроме того, добился решения построить христианскую церковь.]
После того как церковь в Приссе была построена и оборудована, мы с грустью расстались со своей первой общиной и прибыли в сопровождении послов к принадлежащему герцогу городу Камин [Камень-Поморски]. Там находилась герцогиня, законная супруга герцога, которая исповедовала христианскую религию, хотя и жила среди язычников… [С помощью герцогини миссионеры и в Камине добились отличных успехов.] Пробыв там почти 50 дней, мы тронулись дальше в сопровождении послов герцога и двух знатных горожан — Домицлауса и его сына, посланных герцогом с нами в качестве проводников. На кораблях пересекли мы несколько озер и морской залив и добрались до Юлина [Волин]. Это большой, хорошо укрепленный город, жители которого поражают своей жестокостью и варварством… [Пришельцы ночью пробираются в герцогский замок, который считается здесь неприкосновенным. И все же на следующий день происходит нападение на миссионеров, они подвергаются большой опасности и вынуждены покинуть город.]
Отступая, мы переправились через озеро и сломали за собой мосты, чтобы они еще раз на нас не напали. Расположившись на отдых посреди поля — меж токов и амбаров, мы проверили, все ли наши спутники уцелели, и вознесли хвалу Господу, сохранившему всех нас… В течение 7 дней мы оставались на противоположном берегу озера, окружающего город, и ожидали, не образумятся ли его жители. Тем временем некоторые из нас иногда пробирались в город… [Знатные горожане выходят из ворот города и просят сообщить им цель прибытия чужестранцев. Им отвечают, что польский герцог будет оскорблен нелюбезным приемом, оказанным его доверенным лицам, и накажет их. Юлинцы заявляют, что они хотят прежде узнать, как отнесется к пришельцам Штеттин [Щецин], «самый древний и славный город Померании», чтобы затем последовать его примеру.] Услышав это, епископ поспешил в Штеттин, взяв с собой знатного юлинца, по имени Недамер, в качестве проводника… Недамер и его сын сопровождали нас на корабле в Штеттин. Но, убоявшись навлечь на себя гнев штеттинцев за то, что они привели к ним чужестранцев, они попрощались и двинулись в обратный путь прежде, чем те успели заметить их присутствие. Мы же под покровом ночи причалили к берегу поблизости от города, высадились на сушу и направились ко двору герцога… [В течение двух месяцев штеттинцы относятся к миссионерам [406] враждебно. Епископ Оттон посылает гонца к польскому герцогу и спрашивает, что ему делать. Когда штеттинцы узнают об этом, они пугаются и сообщают герцогу, что готовы принять христианство, если он уменьшит размер их дани. Герцог соглашается на это предложение, в то же время угрожая штеттинцам, что если они будут противиться и далее, то навлекут на себя его гнев. После этого общественное мнение склоняется на сторону миссионеров, тем более, что епископ богато одарил двух знатных юношей и их мать, которые согласились принять крещение. Отныне епископ Оттон мог уже проповедовать христианское вероучение без помех, и вскоре происходит массовое крещение жителей этого «огромного города», насчитывающего 900 семей. Оттону удается также добиться разрушения языческих храмов.]
Тайно от епископа и от нас юлинцы прислали в Штеттин нескольких осторожных и ловких людей, чтобы те скрытно выведали, что мы там делаем, какой прием нам оказали, и бдительно следили бы за каждым нашим шагом и поступком, сообщая обо всем в Юлии… [Донесение этих лазутчиков оказывается благоприятным.]
Помня об уговоре, по которому он покинул Юлин, епископ хотел тотчас же после обращения Штеттина в христианство спешно вернуться туда; однако его упросили сначала посетить две крепости, Гарц и Любцин, расположенные поблизости и входившие в Штеттинский округ… [Там тоже вводится христианство и сооружаются алтари.] Мы поплыли вниз по Одеру в море,[2] а затем попутный ветер привел нас в гавань Юдина… [Здесь их теперь радушно принимают. В течение двух месяцев юлинцев обращают в новую веру, закладывают фундаменты двух церквей; в Юлине предполагают создать резиденции епископа.]
