Козьма Индикоплов (Индикоплейст) — одна из своеобразнейших личностей среди географов средневековья. Этот египетский купец происходил, вероятно, из Александрии и в первой половине VI в. совершил далекие морские плавания по странам Индийского океана. На склоне лет Козьма постригся в монахи и остаток жизни, видимо, провел в одном из монастырей на Синайском полуострове. Кроме приведенных данных, мы о Козьме ничего не знаем. Не установлено даже точно, было ли имя Козьма первоначальным или принято им при пострижении в монахи. [66]
Нам нет необходимости заниматься здесь неопределенными сведениями о личности Козьмы. Для нашего суждения о труде всей его жизни не имеет также существенного значения, был ли он христианином римско-католического вероисповедания или несторианского толка. Принадлежность Козьмы к несторианству считали возможным оспаривать на том основании, что в одном месте своего труда он называет деву Марию «Божьей матерью», тогда как подобное представление противоречит несторианскому учению. Но это место в труде Козьмы, видимо, является позднейшей вставкой,[5] и поэтому Кеннеди без всяких оговорок называет его «великим несторианским путешественником и монахом».[6]
Из трудов, написанных Козьмой в бытность его монахом, до нас дошла только необычайно сумбурная фантасмагория «Topographia Christiana». Этот совсем ненаучный и во многих отношениях нелепый полемический трактат направлен против грандиозной системы мироздания, начертанной Птолемеем. Козьма опровергает систему Птолемея как еретическую и противоречащую Библии и на основании «здравого разума», с нетерпимостью фанатика пытается исправить ее крайне примитивным способом, прибегая к фантастическим вымыслам. Земля, по представлениям Козьмы, — прямоугольная плоскость, небо держится на четырех столбах и т.д. Рихтгофен говорит о Козьме, что «в скинии израильтян и в Ноевом ковчеге обрел он образец для построения мироздания».[7]
«Христианская топография» Козьмы не заслуживала бы никакого внимания, если бы в ней, по справедливому замечанию Монфокона,[8] «подробности не были лучше основного содержания». Именно в этих деталях в изобилии разбросаны полученные в результате личных наблюдений и знакомства чрезвычайно важные географические, культурно- и естественно-исторические сведения, которые придают малозначительному в других отношениях сочинению Индикоплова огромный интерес и ценность.
Не совсем ясно, как далеко в своих странствиях заходил сам Козьма. В его труде, изданном также Минем,[9] очень мало указаний, опираясь на которые можно было бы определить, какие страны Индикоплов посетил лично и о каких сообщает понаслышке. Чрезвычайно интересное и важное описание Индии и Цейлона, содержащееся в наиболее ценной 11-й главе «Христианской топографии», озаглавленной «Описание индийских зверей и деревьев и острова Тапробана», как раз и послужило поводом к всевозможным спорам о том, видел ли Козьма воочию то, что он описывал, или нет. [вклейка]
Многое в этом описании, возможно, почерпнуто из рассказов очевидцев. Некоторые подробности, в частности, мог сообщить Козьме его друг Сопатр, побывавший на Цейлоне вскоре после 500 г. н.э. и умерший за 35 лет до написания труда. Его Козьма называет по имени.[10] Винсент сомневался в том, чтобы Козьма когда-либо плавал дальше Баб-эль-Мандебского пролива;[11] Теннант[12] и Лассен[13] также придерживались того мнения, что он не достиг Индии, тогда как Юл[14] и Уинстедт[15] полагали, что автор «Христианской топографии» «посетил Индию», и считали противоположную точку зрения «малодоказательной».
Автор этих строк определенно склоняется к второй гипотезе. Нет никаких оснований ставить под сомнение путешествие купца Козьмы в Индию и на Цейлон. К тому времени плавания с торговыми целями в Индию именно из Египта и Сирии совершались уже на протяжении столетий и не были необычайным событием (см. гл. 32, 48, 55, 58, 66). Больше того, Козьма был бы
