Один документ того времени, исходящий из такой важной инстанции, как канцелярия короля Португалии, и помещенный выше среди первоисточников, приписывает, как это ни странно, честь открытия Канарских островов португальцам. Этот документ вызывает тем большее удивление, что даже 75 лет спустя, как доказано, португальцы еще весьма слабо владели искусством плавания в открытом море. Поэтому трудно поверить, чтобы они могли до 1345 г. предпринять разведывательное плавание в океане. Здесь следует [243] также напомнить о том, что в 1551 г. выдающийся португальский летописей Барруш не только подчеркивал недостаточное навигационное мастерство своих соотечественников даже в 1400 г.,[16] но и ничего не знал об открытии Канарских островов португальцами. Вот что передает он нам как «молву» того времени:
«Согласно молве, сведения об этих островах [Канарских] получены от моряков английского или французского судна, отнесенного к ним штормом».[17]
Как же мог при этих обстоятельствах португальский король Аффонсу IV утверждать, что первооткрывателями Канарских островов были
Это противоречие легко разрешается. В утверждении короля есть некоторая доля истины, хотя и приукрашенная в национальных интересах. Кроме того, Аффонсу умалчивает о важных побочных обстоятельствах. Мы хорошо знаем об океанской экспедиции, на которую намекает письмо короля к папе. Отсюда по меньшей мере можно сделать вывод о заключительном этапе в истории открытия Канарских островов. Однако и это, разумеется, только с большой натяжкой можно поставить в заслугу португальцам.[18]
Открытие Лансароте двух океанских островов было, разумеется, к 1340 г., так же хорошо известно португальскому королю Аффонсу IV, как и другим его современникам. Так как в этом письме правильно утверждалось, что «эти острова расположены к Нам ближе, чем к любому другому государю», то в Португалии, видимо, особенно сильно ощущалась потребность заняться их дальнейшим открытием. Но осуществить это предприятие только своими силами они не могли.
Подобно английскому королю Альфреду Великому, который в IX в. взял к себе на службу опытных норманских мореплавателей, чтобы обучить свой народ навигационному искусству (см. т. II, гл. 93, 94), португальские короли начала XIV в. в этих же целях старались привлечь итальянских моряков. В те времена итальянцы значительно превосходили в искусстве мореплавания все другие народы Средиземноморья. Во всем христианском мире славилась процветавшая в Амальфи мореходная школа. Итальянцы были также составителями большинства морских карт и карт мира. Венецианские корабли поднимались до Фландрии[19] уже в 1273, а не в 1314 [244] как полагали прежде.[20] А генуэзские суда ходили туда, пожалуй, еще раньше[21] и поэтому уже до 1300 г. могли регулярно посещать португальские гавани. Португальский король Диниш I (1279—1325) но договору, заключенному в Сантарене 1 февраля 1317 г., нанял на службу итальянцев в качестве учителей навигации,[22] так как в те времена, среди народов Южной Европы, очевидно, только итальянцы и каталонцы умели водить суда в открытом океане. Позднее в португальском военном флоте служил адмиралом генуэзец Маноэль Пезаньо, а офицерами — 20 других генуэзцев.[23] Вербовка этих моряков была поручена одному испанскому дворянину, согласно договору, заключенному с ним королем Динишем.[24]
Нет ничего удивительного в том, что и король Аффонсу IV, когда он захотел побольше разузнать о Канарских островах, привлек к решению этой задачи почти одних итальянцев. Аффонсу приказал снарядить экспедицию на
«С адмиралом прибыли в Португалию родственники правящих в Генуе семей, и, вероятно, они были теми людьми, которые оказались инициаторами первого океанского плавания, подтвержденного документами».[25]
