Так как в Канарской группе насчитывается только 7 крупных островов, из которых два — Ферро и Пальма — были, пожалуй, не известны древнему миру, то приведенные названия 10 островов представляют интерес скорее с психологической, чем с географической, точки зрения. Канарня — это Гран-Канария; Нингария, или Нивалис (Снежный остров) римских географов,[38] соответствует Тенерифе; Капрария — это Фуэртевонтура; Эмбронея — название, восходящее к греческому слову ’όμβρος [дождь] и соответствующее латинскому Плювиалис (Дождливый) — Лансароте; Юнонию нельзя точно отождествлять с каким-либо островом (см. стр. 254). А пять последних названий — это чистейший вымысел.
Темпераментные португальцы недавно утверждали,[39] что участники морской экспедиции короля Аффонсу от 1341 г. открыли не только Канарские, но и Азорские острова и даже Бразилию. Это утверждение ни на чем не основано. Как будет показано ниже (см. гл. 147), до сих пор пет никаких доказательств, подтверждающих, что какой-либо остров Азорской группы был открыт до 1431 г.
Что касается Бразилии, то эта гипотеза явно нелепа и обоснована слишком слабо, вернее, даже легкомысленно. Это предположение можно было бы игнорировать при серьезной научной дискуссии, как и многие другие гипотезы, порожденные слишком кипучей фантазией, если бы в последние годы за рубежом не забили в барабан, создавая широкую рекламу этой новой португальской сказке. Поэтому, пожалуй, следует все же подробнее рассмотреть те «доказательства», которые приводятся для подкрепления столь сенсационного утверждения.
Мнимое открытие португальцами Бразилии в 1341/42 г. выводится только из того незначительного обстоятельства, что в 1342 г. на лиссабонском рынке появилось «бразильское дерево».[40] При этом упускается из виду, что Бразилия получила свое название только в 1507 г.,[41] так как там обнаружили в большом количестве бразильское дерево с красящей древесиной, известное на протяжении многих столетий. Увидев это дерево, мореплаватели решили, что они попали на сказочный атлантический остров Бразил (см. т. IV, гл. 190). Само бразильское дерево было «известно арабам под этим названием еще [249] задолго до открытия Нового света»[42] и не позднее чем с IX в. стало излюбленным товаром, вывозившимся преимущественно с Зондских островов. Уже еврейский путешественник Солиман упоминал о нем в 851 г. как о товаре, который можно найти на Суматре.[43] Масуди спустя 100 лет называл это дерево боккамом.[44] С ним был знаком также Марко Поло.[45] Венецианец писал об этом товаре, вывозящемся с Зондских островов, как о дереве «венцино», идентичность которого бразильскому дереву давно доказана.[46] Брат Иордан тоже знал об этом дереве примерно в 1320 г. и писал о нем как о ценном товаре, который вывозят из Индии.[47] В XIII и XIV вв. бразильское дерево было ходким товаром на рынках Южной Европы. В одном итальянском документе 1306 г. оно упоминается как «браксилис».[48] Согласно Гумбольдту, этот товар можно было найти в Испании с 1221 по 1243 г.[49] Отсюда совершенно ясно, что в 1342 г. бразильское дерево должно было быть известно и в Лиссабоне. Делать из этого незначительного факта вывод о вероятном открытии Бразилии в тот период более чем смело и недостойно настоящего ученого. Бразилия, несомненно, оставалась неизвестной до конца XV в.[50] Шухгардт в одном месте пишет «о безобразных гибридах, которые всегда дают пышные побеги при роскошной растительности.[51] Акробатические трюки с историей землеведения, которые позволяют себе учинять португальцы, — яркий пример таких «безобразных гибридов».
