…и еще остров Сальвахе, и еще Дисьерта, и еще Лекнаме, и еще Порто-Санто…[1]
…Остров Мадейра был открыт около этого времени англичанином, по имени Машам [Мечем], плывшим на парусном судне из Англии в Испанию вместе со своей женой. Он сбился с курса из-за бури, прибыл на этот остров и бросил якорь в гавани, которая теперь называется Машику. Так как его жена страдала морской болезнью, он со своими спутниками высадился на берег. Тем временем корабль начал дрейфовать, был унесен в море, и они остались на острове. С горя жена его умерла. Машам, очень любивший свою супругу, построил на острове часовню, или склеп, назвал ее часовней Иисуса и написал или вырубил на надгробном камне имя своей жены и свое собственное, а также сообщил причину того, почему они прибыли на остров. Потом он сам сделал лодку из цельного ствола, так как тамошние деревья очень велики в окружности, и вышел в море со своими соотечественниками, которые оставались с ним на острове. Без паруса и руля он достиг африканского побережья. Тамошние мавры сочли это за чудо и доставили их к властелину той страны. А властелин удивился этому происшествию и отправил их к королю Кастилии.[2]
Когда в Португалии правил Жуан I, а в Англии — Эдуард III,[3] жил там знатный английский рыцарь, по имени Машим. Он пожелал взять в жены знатную даму Анну Арфет. Но так как их родители [269] на это не соглашались, они решили уехать во Францию, которая тогда воевала с Англией. Они так торопились, что доверились морю и сели на судно, отплывавшее из Бристоля, не дождавшись кормчего.
На них обрушилась сильная буря, и так как у них не было кормчего, умевшего вести судно, то они много дней проблуждали в море, не зная, где находятся, до тех пор, пока не прибыли к косе, по которой сбегал с суши в море резвый ручей. Тогда дама Арфет попросила Машима сойти там на берег хотя бы на два дня, чтобы исцелиться от морской болезни. Машим сделал это вместе с шестью сопровождавшими его друзьями. Но на третью ночь снова разразилась буря и разбила их корабль. Теперь они вынуждены были остаться на этой земле и почувствовали себя еще более затерянными, чем на судне в море. Через три дня дама Арфет умерла, не перенеся несчастья, в котором она себя обвиняла… Машим же попросил своих верных друзей не покидать его и остаться при его невесте, а на пятый день сам скончался. Спутники позаботились о том, чтобы вырыть покойным общую могилу и похоронить их там. Над могилой они воздвигли большой каменный крест и написали на нем эту печальную историю.
После того как этот труд, к которому они приступили с великим почтением, был завершен, пораженные горем спутники Машима решили оставить землю, которая оказалась превосходной, но безлюдной, и довериться морю. Они сделали это при помощи сохранившейся лодки от их судна или (как рассказывают другие) челна, изготовленного из ствола большого дерева. Сев в лодку, они покинули остров и через несколько дней[4] достигли побережья Берберии, где все попали в плен к маврам.[5]
Если историю открытия Канарских островов еще удается восстановить, хотя и с некоторым трудом, то обстоятельства, при которых примерно в то же время были обнаружены острова Мадейрской группы, покрыты глубоким мраком. Никак нельзя согласиться с обычным представлением, которое исходит от португальских ученых, что эти острова, забытые с древности, были вторично открыты португальскими моряками только в 1419 г. Мы находим, хотя и в несколько искаженном форме, названия всех четырех островов, сохранившиеся до наших дней, уже в «Книге познания» испанского нищенствующего монаха, написанной, вероятно, около 1350 г., а также на Карте мира из Атласа Медичи, относящегося к 1351 г. Фигурируют они и на некоторых [270] других картах мира и морских картах второй половины XIV. в. Так как местонахождение четырех островов показано довольно правильно, не остается никакого сомнения в том, что они были открыты до появлении «Книги познания».
Но и утверждение, что острова Мадейрской группы были вторично открыты более ранними арабскими мореплавателями, представляется крайне спорным и недоказуемым. Кунстман пишет, например, что «эта островная группа, несомненно, была уже известна арабам».[6]
Правда, рассмотренное в гл. 113 (см. т. II) плавание арабских смельчаков приключений {так в книге.
Упоминание этих островов в «Книге познания» можно было бы легко увязать с историей о какой-то английской влюбленной парочке или супружеской чете, случайно совершившей открытие Мадейры или Порту-Санту по пути в Испанию. О ней рассказывали еще Валентин Фердинанд (1507 г.)[7] и Галвану (1563 г.).
