Кроме того, стоит задуматься и над следующим вопросом. Если
Еще в 1870 г. Вутке высказал предположение, что Мадейру открыли итальянцы, видимо, около 1344 г.[15] Более поздняя гипотеза Маньяги,[16] что название Леньяме приводит к заключению об открытии итальянцами около 1350 г. одного из Азорских островов, кажется не совсем понятной и по меньшей мере натянутой.
Недавно Винтер выступил с предположением, что Мадейрская группа была открыта до 1344 г.[17] Этот исследователь ссылается на одну «Лондонскую карту», которая, по его крайне необоснованному мнению, была составлена каталонцами «между 1327 и 1330 гг.». На этой карте будто бы «довольно правильно» показано географическое положение «Мадейрской группы с названиями (сверху вниз): П(ри)мария, Инсула-де-Колумбис, Канария и с собирательным названием Инсуле-де-Санбрандам [острова Святого Брандана]». Очевидно, эту же карту имел в виду Цехлин, сделавший из нее вывод, что Мадейра была открыта, вероятно, «до 1325 г.» и именно итальянскими моряками, которые, однако, не придали никакого значения найденным островам, «так как они были необитаемы и, следовательно, не представляли интереса для торговли».[18] Однако автор этих строк не понимает, почему же в таком случае остров получил название «Лес». К тому же древесина уже была в то время ценным товаром, вывоз которого оправдал бы посещение острова. Видимо, эти исследователи поддались самовнушению. Не говоря уже о том, что время составления карты неизвестно, перечисленные названия, по мнению автора, нельзя связать с Мадейрской группой. Канарию всегда относили к Канарским островам (см. гл. 147); Голубиный остров («Де-Колумбис») — второе [272] название Фуэртевентуры, следовательно он тоже относится к Канарской группе. Еще Мес в 1901 г. предостерегал исследователей от вывода о знании европейцами Мадейры и Порту-Санту около 1339 г. только на основе ошибки Дульсерта, который поместил Канарские острова в районе Мадейрской группы (см. гл. 134). Но именно такой вывод сделали Винтер и Цехлин. Их предположение, что Мадейрские острова были открыты, вероятно, до 1344 г., никак нельзя назвать обоснованным.
Автор этих строк сомневается в том, что Мадейра когда-либо носила другое название, кроме «Лес», будь то на итальянском (Леньяме или Лескнаме) или на португальском языке (Мадейра, Мадрера и т.д.). Так как весь этот остров в средние века был покрыт густым лесом (см. т. IV, гл. 159), то это название было когда-то весьма метким. Теперь уже нельзя выяснить, ни кто был первооткрывателем Мадейры, пи в каком году она была открыта. Возможно, что участники экспедиции 1341 г., рассмотренной в предыдущей главе, наряду с Канарскими островами обнаружили также и группу островов Мадейры. Однако с равным успехом к этому открытию могло привести любое другое океанское плавание, совершенное между 1340 и 1350 гг.
Итак, история открытия Мадейрской группы по-прежнему покрыта мраком. В XIX и XX вв. по истории открытия островов Атлантики были написаны замечательные работы. Особенно следует отметить исследования Канале,[19] Эррары,[20] Понса,[21] Альмаджи,[22] Маньяги,[23] Миранды[24] и др. Но многие загадки остаются еще неразрешенными. Их можно будет разрешить более надежно только в том случае, если найдут новые, достаточно убедительные документы. Как бы то ни было, но печальную историю о рыцаре Машиме мы должны вычеркнуть из ряда реальных исторических фактов. [274]
