Даже Кречмер, хотя он и убежден в достоверности старых морских карт, когда речь идет об Азорских островах, писал как-то, что «картографам всегда недоставало критичности при отборе материала и в силу рутины, ставшей привычной, один копировал другого, не принимая в соображение вновь установленное географическое положение открытого или исследованного объекта».[60]
Но ко всем этим вымышленным островам, горам и прочим географическим объектам, появились ли они в результате ошибочного толкования, слухов или явились плодом фантазии, как нельзя более подходит следующий обобщающий вывод Руге: «Сказочные существа весьма долговечны».[61]
Исследователи более позднего времени пытались как-то связать такие сказочные существа с реальной действительностью. В области географии это сказалось в том, что мифические острова чаще всего связывали с Азорами.
Те исследователи, которые наперекор фактам по-прежнему выступают за действительное знакомство с Азорами около 1350 г., пусть приведут хоть [291] одно название, упомянутое в «Книге познания» или нанесенное на карты XIV в., которое действительно имеет отношение
Автор категорически утверждает, что ни в «Книге познания», ни на любой морской карте или карте мира, составленной в XIV в., нельзя найти какого-нибудь указания, которое позволяло бы сделать вывод о действительном открытии Азор до 1431—1432 гг. Названия 25 островов, известные около 1345 г. испанскому нищенствующему монаху, по мнению автора этих строк, не относятся к Азорам, и их появление нельзя истолковать сколько-нибудь удовлетворительно, иначе, чем это будет показано ниже. Но прежде чем дать такое толкование, напомним еще об одном обстоятельстве, которое, как нам кажется, помогает выяснению причины появления слишком большого числа островов на картах того времени.
Немногим действительно открытым тогда островам давали по два-три названия, а то и больше. Моряки, разумеется, определяли характерные особенности некоторых островов, пользуясь своим обиходным языком. Но если та же самая типичная особенность обозначалась иноземными моряками другим словом, с которым первые не были знакомы, то они, естественно, легко поддавались заблуждению, что речь идет о совсем другом острове. К названиям, данным моряками, присоединялись еще и те, которые были присвоены в древности островам Канарской и Мадейрской группы. Их просто не поняли и потому отнесли к другим островам. Но картографы, которые, вероятно, редко владели более чем одним языком, старались отнести каждое ставшее им известным повое название к
Здесь мы ограничимся только двумя из многочисленных примеров. Маленький остров Канарской группы к северу от Фуэртевентуры, называемый теперь Лобосом, впервые на карте Дульсерта от 1339 г. был назван по-итальянски
Приведем второй пример. В Атласе Медичи от 1351 г. мы находим остров с названием
Шмеллер правильно отмечает по поводу одной морской карты, относящейся ко второй половине XV в. и обнаруженной им в Мюнхенской библиотеке рукописей: «чаще всего встречаются причудливо переплетающиеся латинские, итальянские, португальские и испанские названия — признак того, что как раз не ученые, а практики — кормчие и моряки — создавали такого рода пособия».[64]
