Неведомые земли. Том 3 полностью

В течение 200 лет французские исследователи всегда чересчур охотно верили фантазиям Вийо, которые льстили их национальному честолюбию. Некоторые из них, добросовестно заблуждаясь, даже усиливали путаницу, распространяя вымыслы, жертвами которых стали сами. Так, в 1728 г. французский ученый Лаба утверждал, что в юности он сам видел у королевского адвоката в Дьеппе (фамилию которого он заменяет начальной буквой М) документ от сентября 1365 г., скреплявший союз дьеппских и руанских моряков для плавания в Гвинею.[15] Лаба считается хорошим и надежным исследователем, том не менее данное утверждение представляется сомнительным. Этот ученый родился в 1663 г. и действительно мог бы видеть документы дьеппского архива, погибшие позднее при пожаре. Но как документ, хранившийся в этом архиве, попал в дом адвоката, где Лаба его якобы видел? А если он действительно находился в доме этого адвоката, то как мог потом погибнуть при пожаре архива? И, наконец, если документ не сгорел, то где же он потом хранился? Кроме того, трудно поверить, что Лаба через 40-50 лет после ознакомления с документом безошибочно помнил его содержание. Ведь вначале он, вероятно, не обратил на него особого внимания, а затем в течение десятилетий никогда им больше не интересовался. Не правильнее ли будет предположить, что мы здесь имеем дело с капризами памяти? Допустим, что Лаба действительно попалась на глаза какая-нибудь старинная грамота. Но кто может поручиться, что в ней на самом деле говорилось о гвинейской экспедиции 1364 г., а не о каком-либо другом плавании? Ничем не подкрепленное свидетельство старого ученого, рассказывающего о мимолетном юношеском впечатлении, не может заменить отсутствующую грамоту, ибо человеку свойственно ошибаться! Да и желание привлечь к себе интерес не раз толкало на ошибки и ложные утверждения даже почтенных стариков.

Свидетельство Лаба, разумеется, льстило самолюбию французов. Гвинейские плавания 1364—1421 гг. с этого момента составляют неотъемлемую часть всех французских трудов по истории века открытий. Эти небылицы все снова и снова преподносятся в качестве не подлежащих сомнению исторических фактов, например в трудах Массевилля,[16] Эстанселена,[17] Вите,[18] Маргри,[19] Вивьен де Сен-Мартен,[20] Бенжера.[21]

[вклейка]

Рис. 20. Страница из рукописи «Королевское Зерцало». На фото воспроизведена стр. 44 «Арнамагнейской рукописи», хранящейся в Копенгагенской университетской библиотеке, и перевод текста. [369]

При этом не соблюдаются даже самые скромные требования в отношении критического подхода к источникам. Так, например, Вите в качестве доказательства надежности сообщений Вийо ссылается на мление какого-то Редера из Дьеппа, человека «малообразованного», но хорошо знающего историю своего родного города: «Какое несчастье, что архивы адмиралтейства уничтожены бомбардировкой, иначе можно было бы совершенно точно доказать, что именно дьеппские горожане открыли Америку» (см. также т. IV, гл. 199).[22]

Только Лелевель, хотя и уделивший много внимания плаваниям дьеппцев в 1364—1410 гг., высказал удивление по поводу того, что до 1669 г. столь важные события нигде не отмечались.[23]

Возобновлению слухов о дьеппских плаваниях больше всего способствовал Маргри. Именно в его труде был напечатан приведенный среди первоисточников документ, который на старофранцузском языке удостоверял правильность сообщений Вийо и даже существенно их расширял. В этом документе приведен ряд имен участников гвинейских экспедиций, которых нельзя найти у Вийо. Разумеется, происхождение этого документа вызывает сильные сомнения. Маргри сообщает, что он долго искал новые доказательства дьеппских плаваний и уже решил с этой целью поехать в Англию, чтобы там найти какие-нибудь документы, как вдруг весной к нему пришел Леон де Росни, известный французский ученый. Росни сообщил, что восемь лет назад он получил от некоего Вильяма Картера, с которым познакомился в Британском музее, старинный французский документ и скопировал его с разрешения этого англичанина. В такой копии Маргри увидел окончательное доказательство надежности сообщений Вийо де Белфона.[24]

Однако мы не можем согласиться с мнением Маргри. Его документ как по своему происхождению, так и по содержанию вызывает те же подозрения, что и истории, рассказанные Вийо. Документ, с которого Росни снял копию, не обнаружен ни в одной английской библиотеке. Росни был весьма уважаемым ученым, и у нас нет никаких оснований подозревать его в подлоге, но он сам, видимо, стал жертвой мошенника, который за хорошую плату передал ему фальшивку. Фамилия лица, нашедшего документ (Картера), указанная Росни, вероятно, была вымышленной, ибо в заботливо сохраняющихся списках абонентов библиотеки Британского музея нельзя найти посетителя с такой фамилией. [370]