Следует, правда, добавить, что папское письмо, если бы даже его перевели безукоризненно правильно, было написано языком, совершенно непонятным для монголов. Послание Иннокентия IV вряд ли можно назвать дипломатическим шедевром даже при самом благосклонном суждении. Содержание его до монголов дойти
Только 13 ноября Карпини вручили ответ Гуюка, составленный на монгольском, персидском и арабском языках, после чего его отпустили в обратный путь. Примечательно то обстоятельство, что ответное письмо великого хана было датировано мусульманским летосчислением. Персидский оригинал этого письма был найден в архиве Ватикана только несколько десятилетий назад.[15]
Обратный зимний путь был еще более утомительным, чем быстрая верховая езда в ставку хана. Но, несмотря на многие опасности, возвращение все же прошло благополучно. Разумеется, на это ушло больше времени. Только 9 июня 1247 г. Карпини снова попал в Киев. В начале ноября он возвратился в Лион. Все путешествие длилось 2 1/2 года.
Книга о путешествии, написанная Карпини, представляет большую ценность, хотя в литературном отношении не выдерживает сравнения с замечательными описаниями Рубрука (см. гл. 121) и Поло (см. гл. 126). Она была написана вскоре после возвращения Карпини на родину, так как через 4 1/2 года он уже скончался. Кроме того, Карпини оставил краткую историю монголов и книгу, содержащую общие сведения о татарах.[16] Выдержку из нее воспроизвел современник Карпини — Венсан Бове, который, согласно его личному заявлению, держал оригинал в своих руках.[17] Описания Карпини сдержанны, надежны и заслуживают полного доверия. Их надежность полностью доказана.[18]
Некоторые сообщения Карпини, опущенные в приведенном выше отрывке и достойные внимания с культурно-исторической и географической точек зрения, заслуживают особого упоминания. Так, Карпини подчеркивает, что «с севера земля Татар окружена морем-океаном»,[19] что монголы в своих набегах доходили до самоедов и Ледовитого океана[20] и что дань мехами особенно желанна для монголов.[21] [47]
В Монголии Карпини, вероятно, понял, как бесплодна здесь почва для миссионерской деятельности. Позднее, видимо, некоторых монголов удалось обратить в христианство (см. гл. 131). Однако едва ли это выходило за рамки словесного признания. Нигде не сообщается ни о духовных связях с христианством, ни о набожном стремлении к восприятию истин, проповедовавшихся папой. Еще до Карпини среди монголов попадались христиане, занимавшие высокое положение. Так, христианкой была старшая жена Тулуй-хана Соркуктани-беги, мать покорителя Багдада Хулагу;[22] крещение приняли как министр Гуюка Кадак, так и его военачальник Ильчикадай (см. гл. 120). Даже самого грозного Чингис-хана считали на Западе христианином. Очевидно, монотеистическая религия шаманов, которой он придерживался, принималась за христианство, поскольку между ними было некоторое внешнее сходство. На самом деле ни Чингис-хан, ни какой-либо другой великий хан XIII в. не были христианами. Правда, к христианству они относились большей частью дружелюбно, но сущности его никогда не понимали. Во всех вопросах вероисповедания монголы вообще проявляли терпимость несравненно большую, чем христиане и мусульмане того времени. Из чисто политических соображений монголы были склонны воспринимать как высокую культуру покоренных ими стран, так и господствующую в них религию. Так, великий хан Хубилай, покровитель Марко Поло, правя Китаем, был буддистом, Барак в Передней Азии — фанатичным мусульманином, Сартак, сын Бату, говорят, исповедовал на Руси христианство, но было это христианство, как показано ниже, весьма своеобразным (гл. 121).
