Еще сложнее установить хронологическую последовательность событий, изложенных во втором письме. Даты этого письма мы не знаем, так как не сохранился его конец. Только из сообщения неизвестного лица (см. стр. 143) вытекает, что письмо это было составлено спустя год после первого, в феврале, в последнее воскресенье перед великим постом. Исходя из предположения, что первое письмо было составлено 8 января 1305 г., второе без колебаний [153] всегда относили к 13 февраля 1306 г., так как пасха в 1306 г. начиналась 3 апреля. Но если первое письмо по нашему счету было составлено только 8 января 1306 г., то второе относится к 1307 г. В этом году пасхальное воскресенье пришлось на 26 марта, а последнее воскресенье перед великим постом, когда составлялось письмо, — на 5 февраля 1307 г. по нашему счету.
Если верно предположение, что письма относятся не к 1305 и 1306 гг., а к 1306 и 1307 гг., то и старая хронология, исходившая из первого предположения, требует некоторых исправлений. При повой гипотезе брат Арнольд из Кёльна стал помощником Монтекорвино не в 1303 г., а в 1304 г., а государь Тендука, оказавший поддержку Монтекорвино, умер не в 1299 г., а в 1300 г. Вероятность предположения, что первое письмо из Китая было написано не в 1305 г., а в начале 1306 г., велика также и потому, что оно прибыло к папе в 1307 г. При быстроте передвижения по Центральной Азии, которую обеспечивала монгольская почта, нет необходимости предполагать более длительный срок доставки, чем один год. Так как назначение Монтекорвино архиепископом и семи других францисканских монахов епископами в 1307 г. подтверждено источником (см. цитату из Райнальда в начале главы), то отсюда также можно заключить, что письмо Монтекорвино прибыло в Европу в 1307 г. и, следовательно, относится к 8 января 1306 г.
Как бы то ни было, весьма важное письмо Джованни Монтекорвино от в 1306 г. было доставлено в Европу монахом Томасом из Толентино и тотчас вручено папе. На престоле святого Петра сидел тогда Клементий V (1305—1314), который в полной мере оценил великие заслуги Монтекорвино и захотел придать еще более важное значение его неустанной деятельности. Вот почему в 1307 г. состоялось рукоположение Монтекорвино в сан архиепископа «всей империи Катай» с местопребыванием в Пекине. Одновременно были посвящены в епископы девять францисканских монахов, которых отправили в Китай, чтобы возглавить епархии, подчиненные новому архиепископу.[39] Трое из них умерли в пути, другие, видимо, достигли цели. В 1308 г. Джованни Монтекорвино получил известие о своем назначении. Епархия в Зайтуне [Цюаньчжоу] была основана в 1323 г.[40] Там позднее найдены некоторые христианские памятники.[41] Вследствие этого предположение, выдвинутое Штанге в 1941 г., что эта епархия находилась в Ханчжоу,[42] видимо, можно объяснить заблуждением или небрежностью. Где были центры других епархий, неизвестно.
Однако о епархии в Зайтуне мы узнаем из помещенного среди первоисточников поучительного письма третьего епископа — Андрея из Перуджи, который сделал весьма ценные дополнения к сообщениям Джованни [154] Монтекорвино; значение этого письма особенно убедительно подчеркнул Мосгейм.[43]
Теперь Монтекорвино с усиленным рвением мог целиком отдаться достижению цели всей своей жизни. В 1310 г. ему удалось склонить к крещению даже самого великого хана У-цзуна (Хай-хана). Но и тут злой рок спутал все карты: единственный император-христианин, когда-либо правивший в Китае, умер спустя несколько месяцев, а его преемники относились к попыткам обращения их в христианство либо отрицательно, либо безразлично.
Да и единственный китайский император У-цзун, приобщившийся к католической религии, не был для нее ценным приобретением. Он был пьяницей с отнюдь не привлекательным моральным обликом.
Монголы всегда отличались «большой веротерпимостью, и все религии процветали при монгольских императорах»,[44] но одновременно они проявляли глубокое равнодушие к религиозным проблемам. В этом отношении весьма характерно сообщение Андрея из Перуджи, который в приведенном выше письме от 1326 г.[45] отмечает, что в Китае каждый находит спасение в своей вере.
И все же отношение монгольских императоров к христианству было настолько благосклонным, что папа Иоанн XXII (1316—1334) в личном письме из Авиньона к «Елчигадану, императору татар», датированном 2 ноября 1329 г., выразил благодарность за радушный прием, оказанный доминиканцам.[46]
Архиепископ Султании Иоанн де Кора, который, правда, жил не в Китае, а в Персии, писал даже через несколько лет в своей «Книге об империи великого хана», несомненно допуская сильные преувеличения, что можно было бы обратить в католичество весь китайский народ, если бы не зависть христиан-несториан, число которых он определял в 30 тыс.[47]
