Но не подлежит также сомнению, что после, крушения Римской империи и упадка эллинской науки на 1000 лет были забыты и Канарские острова (см. т. I, гл. 6). Сохранились, пожалуй, лишь
Между тем Канарские острова, разумеется, не были необитаемыми. Там жили загадочные гуанчи, принадлежавшие к северной расе. Чистый антропологический тип этой народности исчез еще в XVII в., но его черты проявляются и теперь у потомков смешанных браков. Неизвестно, когда и при каких обстоятельствах попали на Канарские острова эти северные люди. Коссинна полагает, что они могли быть занесены туда еще в III в. до н.э. мощным потоком северян, который докатился тогда до Северной Африки. Гумбольдт, например, считает, что гуанчи, очевидно, «с давних пор» осели на Канарских островах.[13] Но весьма возможно также, что мы имеем дело с потомками готов, вандалов или других германских племен, занесенных на Канарские острова только во время великого переселения народов в начале средневековья.
Когда мавританский царь Юба II основал в древности свои фактории на Канарских островах (см. т. I, гл. 6), они были необитаемы (но все ли?). Однако там были обнаружены следы древних строений, свидетельствовавшие о более раннем заселении.[14] Хотя эти древнейшие жители чаще всего ютились [167] в пещерах, установлено, что они уже были знакомы также с каменными жилищами.[15] Ранняя история Канарских островов все еще в значительной степени остается загадкой (см. гл. 143). Во всяком случае, гуанчи, антропологические признаки которых еще и теперь часто обнаруживают у жителей островов, вероятно, когда-то раньше находились «на более высоком уровне жизни», чем теперь, «когда их общество в результате длительной изоляции деградировало до убожества диких племен».[16] Как бы то ни было, вплоть до XIV в. нигде ничего не знали о гуанчах. А сами Канарские острова свыше 1000 лет ассоциировались в памяти людей только с названиями, встречавшимися в античных литературных источниках.
Объясняется такое забвение тем, что европейские народы, за небольшим исключением (ирландцы, норманны), примерно до XIII в. разучились плавать в открытом океане.
В открытое море осмеливались выходить только на короткий срок в знакомых водах и, как правило, держались у побережий. Фогель очень удачно подметил, что в течение многих столетий в европейских морях связи поддерживались «в строго обособленных районах» незначительного размера и что отважные норманны были теми людьми, которым было суждено положить новое начало дальним морским плаваниям: «Роль норманнов в истории мореплавания заключается прежде всего в том, что они связали в единый судоходный район все атлантическое побережье Европы от Невы до Гибралтара. Плавания норманнов, несомненно, были первым шагом в том направлении, которое привело в конечном счете к пересечению Атлантики и к овладению этим океаном».[17]
Прекрасной иллюстрацией к этому утверждению служит история ознакомления с Канарскими островами. Правда, мы можем прочесть у Идриси, что западнее Сафи в океане лежит остров, над которым при ясной погоде время от времени поднимается дым.[18] Не подлежит сомнению, что здесь речь идет о вулканическом острове Тенерифе. Идриси рассказывает даже, что один флотоводец Ахмеда Ибн-Омара намеревался приблизиться к этой дымящейся диковинке со своей эскадрой, чтобы исследовать ее. Но об исполнении этого замысла нигде не сообщается, и мы ничего не знаем о посещении этого острова с II по XIV в., если не рассматривать как его повторное открытие плавание арабских «смельчаков» около середины XII в. (см. т. II, гл. 113), что тоже не исключается. Впрочем, все рассказы арабов об островах Атлантического океана почерпнуты ими из особенно почитавшихся классических авторов. Так, ал-Бакри в XI в. называл даже Канарские острова их латинским наименованием
