На этот вопрос, конечно, возможен только один ответ: да, это предположение весьма рискованное и даже
В каких водах плавали его суда, точно сказать нельзя. Если это в самом деле были лодки с Нигера, то они могли спуститься по этой реке примерно от Гао и, по всей вероятности, нашли гибель еще у устья. Единственное судно, вернувшееся из первой экспедиции, якобы «долго отсутствовало». Но это сообщение ни в малейшей степени не может помочь нам при дальнейших рассуждениях: как недели, так месяцы и годы можно назвать «долгим [161] отсутствием». Ведь одно лишь гипотетическое плавание по Нигеру вниз, а затем вверх по течению должно было продолжаться очень долго. Катастрофа могла произойти, пожалуй, вскоре после выхода в море.
Имя предприимчивого африканского султана не названо в труде ал-Омари, да и дату происшествия можно определить только приблизительно. Сообщил об этом событии Муса, великий султан Мали, которого Ла-Ронсьер очень метко называет «Наполеоном пустыни».[17] Правил он с 1307 по 1332 г.[18] Предшественником Мусы был его отец султан Абу Бакари, который правил очень недолго. Но султан Муса едва ли мог сообщать о своем отце, не упомянув об этом родстве. Вероятно, в сообщение ал-Омари вкралась незначительная ошибка. Предшественником Абу Бакари был некий Мамаду,[19] о котором мы больше ничего не знаем.
Во всяком случае, можно считать, что единственное плавание, предпринятое африканцами с исследовательским целями, о котором знает история, состоялось незадолго до 1307 г., вероятно между 1300 и 1307 гг.
Мы, ильхан Олджайту, говорим Иридуверенсу [королю Франции]:
Все вы, султаны франкских народов, почему забываете вы, что долгое время были в дружественных отношениях с Нашим высоким прадедом, с Нашим высоким дедом, с Нашим высоким отцом, с Нашими высокими старшими братьями? Подумайте, если бы вы были близки Нам, то, хотя и находитесь далеко, посылались бы вам временами пожелания здоровья и сообщения, чтобы осведомлять вас о разных новостях.
Вступив ныне на престол, Мы никоим образом не хотим изменять или отменять предписания и распоряжения Наших предшественников — Нашего высокого деда, Нашего высокого отца и Наших высоких старших братьев относительно того, что было договорено с прежними наместниками наилучше организованных провинций, но хотим их подтвердить и, как раньше, оставаться в дружественных отношениях, обмениваясь посольствами.
Старшие и младшие братья, Мы все стали жертвой несправедливости, оклеветанные дурными людьми. Теперь Мы, а также Темур-каган, Тохога, Чабар, Тога и другие потомки Чингисхана, озаренные свыше, положили с помощью Неба конец взаимным обвинениям, длившимся 45 лет, объединили наши государства от восхода солнца до моря Талу и слили наши почтовые службы. Мы связали себя обещанием, что если кто-нибудь из нас подумает иначе, то все Мы сообща будем защищаться против него.
И подумали Мы: почему же должны Мы забывать о вашем обычае поддерживать дружественные связи с Нашим высоким дедом, с Нашим высоким отцом и с Нашими высокими старшими братьями? Поэтому Мы послали к вам Мамали и Томана.
Нас уведомили, что все вы, многочисленные султаны франкских земель, живете между собой в мире и согласии. В самом деле, что может быть лучше согласия? Если кто-либо не захотел поддерживать согласия с Нами или Вами, то Мы — пусть знает об этом Небо! — будем вместе защищаться против него с помощью Неба. [163]
Наше письмо дано в год 704, год змеи [1305 г. н. э.1, в 8-й день последней декады первого летнего месяца, когда Мы находились в Алияне.[1]
