Неведомые земли. Том 3 полностью

С тех пор как в начале XIII в. были основаны два нищенствующих ордена — доминиканцев и францисканцев, миссионерская деятельность в языческих странах, для которой использовали этих братьев, стала такой оживленной, какой никогда раньше не была. Благодаря совету, данному папой в 1267 г. магистру Доминиканского ордена Жану де Версей, послать христианских проповедников к монголам [татарам], индусам, эфиопам, нубийцам и сарацинам и особенно благодаря личным стараниям папы Николая IV, который в 1289 г. послал одновременно письма к «Armeniae, Georgiae, Hiberiae, Aethiopiae et Tartariae reges» [«К царям Армении, Грузии, Иберии, Эфиопии и Татарии»],[3] начался сильный подъем миссионерской деятельности во внеевропейских странах. Правда, ее конечный результат отнюдь не соответствовал проявленному усердию, мужеству и самопожертвованию. Около 1300 г. число путешествий, совершенных миссионерами, значительно увеличилось.[4] Однако лишь немногие из них имели такое же большое культурно-историческое и географическое значение, как замечательные, уже рассмотренные нами путешествия миссионеров Монтекорвино и Гильома Адана. Для оценки многих других таких же путешествий следует обратиться к специальной литературе.[5]

Одним из самых выдающихся представителей этих христианских проповедников был францисканский монах Одорико Маттиусси ди Порденоне, называемый также Одерих из Парданоне (в области Фриули).[6] Родился Одорико в 1286 г. В апреле 1318 г. он отправился миссионером в Азию, продолжительное время действовал в Китае вместе с Монтекорвино, а на обратном пути по суше, видимо первым из европейцев, посетил Тибет и даже долго прожил в священном городе Лхассе. Целых пять лет затратил Одорико на обратное путешествие, длившееся с 1325 по 1330 г. Возвратившись в Италию «изнуренным и больным человеком»,[7] он по требованию главы своего [190] ордена Гуйлельмо Соланья с мая 1330 г. диктовал в Падуе своему собрату отчет о своих путевых приключениях. Умер Одорико несколько месяцев спустя, 14 января 1331 г., в своем монастыре в Удине в 44-летнем возрасте, не успев закончить свой труд.[8]

Труд Одорико,[9] которому дали весьма условное название, мало отвечающее содержанию, «De mirabilibus mimdi» («О чудесах мира»),[10] служит во многих отношениях очень ценным и полезным дополнением к «Книге Марко Поло». Но он не может идти ни в какое сравнение не только с этим замечательным образцом, но и с книгой Рубрука. Одорико недоставало критического подхода к материалу, и труд его изобилует сказками и фантастическими вымыслами. Так, слухи о хлопке, например, дошли до него в виде нелепой сказки, которая позднее неоднократно повторяется во многих сенсационных рассказах о чудесах в течение ряда столетий. Хлопок у него превращается в дерево, в спелых плодах которого находят живых овец! Пешель считает, что Одорико был «самым доверчивым из всех известных нам путешественников».[11] А ведь люди его века были чрезвычайно падкими на чудеса! Индию издавна считали страной чудес par excellence, и бесчисленные арабские сказки[12] немало способствовали укреплению этого представления. Итак, старинные истории о различных чудесах соответствовали духу того времени. Все же у Одорико нет сознательных вымыслов и лжи. То, о чем он рассказывает как очевидец, можно без колебаний считать вполне достоверным. Одорико не находился под влиянием Поло. Количество домов в Кинсае [Ханчжоу] — городе, прославлявшемся также и Поло, — он определяет в 850-890 тыс.

Установлено, что Одорико, как и Монтекорвино, в начале своего путешествия следовал через Константинополь, Трапезунд [Трабзон] и Эрзурум, а затем, вероятно, через Йезд попал в Багдад и далее в Басру. Продолжая путешествие на корабле, он побывал в Ормузе, а также на Малабарском и Коромандельском берегах Индии. Отсюда 50-дневное плавание под парусами привело Одорико к Зондским островам. Точно установить все острова Зондского архипелага, на которых побывал Одорико, нельзя. Он определенно посетил Суматру и Яву. Первый остров у него называется Ламмори, второй — Фана. Ламмори — это, в сущности, название той части Суматры, которую Поло именует царством Лабрин,[13] а Рашид-ад-дин — островом Ламури, то есть местности, богатой камфарным деревом и породами, дающими красящие вещества. Это впервые убедительно доказал Дюлорье.[14] Юл [191] со своей стороны доказал, что название Ламмори первоначально было в ходу у малайских летописцев, а позднее арабы перенесли его на весь остров. Ведь арабы чаще всего соприкасались с тем особенно выгодным торговым районом, который мы должны искать, по всей вероятности, южнее Дана.[15] Название Фана, видимо, появилось в результате ошибки переписчиков, исказивших слово «Ява».[16] Ведь это название было известно еще Птолемею в индианизированной форме Явадвипа, переданное им как Ябадиу.[17]