Неведомые земли. Том 4 полностью

Сторм еще в 1886 г. высказал предположение, что между Пинингом, Потхорстом и разведывательным плаванием Скольва была какая-то связь[855]. Нансен после опубликования письма Грипа тоже заявил, что засвидетельствованная в нем разведывательная экспедиция двух датских адмиралов могла быть идентична с плаванием Скольва[856]. Это тем более вероятно, что плавание Скольва (как говорит приведенная выше цитата из Хорна) состоялось «под покровительством короля Кристиана I». Но под эгидой этого же государя действовали Пининг и Потхорст! Исследование Ларсена доказало большую вероятность того, что в действительности было совершено только одно исследовательское плавание. При этом Пининг и Потхорст были командирами кораблей, а Скольв — главным кормчим, то есть лицом, считавшимся столь же важным, как и командиры. Ольшевич, который обычно не соглашается с Ларсеном, целиком разделяет это мнение и заявляет о плавании Пининга и Потхорста, что «Скольв был, вероятно, кормчим на одном из их кораблей»[857]. В наши дни этот факт можно считать почти твердо установленным и общепризнанным. По поводу прочих деталей мнения исследователей еще сильно расходятся.

Различные карты и глобусы, на которых в XVI в. отмечались достижения Скольва, приписывают ему посещение страны Пахаря (terra del lavoratore), и, несомненно, их составители рассматривают эту страну как Американский континент. Исходя из этого, Ларсен в своем докладе на Конгрессе американистов в Гётеборге счел возможным говорить об открытии Северной Америки за 20 лет до Колумба. И пока его доказательства нельзя опровергнуть, с ними нужно считаться. Однако против выводов Ларсена поднялись бурные возражения с разных сторон. Многие исследователи, работы которых цитировались выше, выступили против Ларсена, например Карачи, Ольшевич, Винтер и Цехлин. Все они в один голос заявили, что датская экспедиция отыскала только Гренландию, и именно она подразумевалась под страной «Лабрадор», название которой тогда впервые появляется в географии.

Итальянец Карачи особенно яростно выступал против Ларсена, упрекая его в преуменьшении (на самом деле лишь кажущемся) славы своего соотечественника Колумба. Карачи не скупился на упреки, обвиняя Ларсена в сооружении «воздушного замка» («edijicio imaginato»). Он утверждал, что датский исследователь «работает одной фантазией, на основе косвенных доказательств» и проявляет «страсть к гипотезам из любви к априорным положениям и еще больше из-за мании казаться новым и оригинальным»[858]. Эти нападки неуместны. Само собой разумеется, что при анализе запутанных проблем вполне допустимо, соблюдая чувство меры, призвать на помощь фантазию, чтобы восстановить истину из обломков фактов. Так поступали тысячи видных ученых, причем наука от этого только выигрывала. Ларсен обосновал свое предположение так хорошо, как это вообще возможно при данных обстоятельствах. И гипотеза Ларсена кажется отнюдь не менее убедительной или правдоподобной, чем мнение его критиков, скорее наоборот! При обсуждении выводов Ларсена в бельгийском журнале «Изис» они справедливо были названы «изобретательными»[859].

Думается, поводом для дискуссии явилось сообщение Карстена Грипа, что датская экспедиция была предпринята по ходатайству «его португальского величества». Как говорилось выше (см. гл. 170), контакт между Португалией и Данией поддерживался в течение ряда десятилетий. Сообщение Карстена Грипа, таким образом, вполне правдоподобно с исторической точки зрения. Поэтому непонятно желание Цехлина отбросить письмо Грипа как недостоверное «более позднее высказывание, о котором мы не знаем, основывается ли оно на надежном источнике». Это письмо, с точки зрения автора, — ценный документ, с которым нечего мудрить и толковать его вкривь и вкось. Как мог кильский бургомистр прийти к своим весьма определенным и, очевидно, основывающимся на прекрасной информации выводам, как мог он передавать своему королю, который был точно обо всем осведомлен, нелепые сказки, как у него могла возникнуть мысль о короле Португалии, если бы то, о чем он писал, не было хорошо известным фактом?

Из письма Грипа неопровержимо следует, что экспедиция Пининга — Потхорста — Скольва никоим образом не удовлетворилась бы достижением Гренландии, известной уже в течение 500 лет. Пожалуй, командирам был дан приказ отыскать эту страну, связи с которой начиная с 1410 г. явно ослабели (см. т. III, гл. 157), и осмотреть норманские поселения. Но невероятно, чтобы задание этим исчерпывалось, как это полагает Ольшевич. Вот что он пишет: «Задачи экспедиции ограничивались тем, чтобы посетить гренландское побережье и возобновить сношения со старыми скандинавскими колонистами»[860].