Попытка Винтера разрешить эту сложную проблему при помощи путаных карт XVI в. порочна с методологической точки зрения и заранее обречена на провал. Ведь сам этот исследователь в одном месте соглашается с тем, что «свежий ветер действительности не доходил до картографов»[867]. Винтеру хорошо известно также, что координаты различных пунктов на этих картах ненадежны. Так, например, на карте Перу Рейнела, составленной примерно в 1505 г., мыс Рейс лежит не под 46,5°, а под 51° с. ш.[868] И тем не менее этот исследователь пытается, основываясь на картах той эпохи, объяснить неясные сообщения литературных источников и установить, где же в действительности задержалась датская экспедиция. Разумеется, это может только больше запутать всю проблему.
В данном случае можно оставить в стороне не совсем выясненный вопрос, относилось ли первоначально название «Лабрадор» к Гренландии или к полуострову, носящему теперь это имя. Еще Денюсе поставил в 1906 г. этот спорный вопрос[869], которому Винтер, думается, придал чрезмерное значение. До сих пор загадка не разрешена. Нельзя оспаривать того, что Гренландия в определенный период, примерно в 1520–1530 гг., на картах, составленных южноевропейскими, преимущественно итальянскими картографами, обозначалась как «
Моряки вряд ли были повинны в неправильном обозначении Гренландии названием «Лабрадор». Впрочем, для
Какая неразбериха царила в представлениях картографов и как велик был их произвол, видно хотя бы из того, что Гренландия на карте Рейнела изображена в виде острова под 45° с. ш., а у Олая Магнуса ее южное побережье лежит под 85°. Рейс изобразил Гренландию как полуостров Японии, а Вальдземюллер, напротив, поместил ее к северу от Норвегии. Поэтому автор безоговорочно присоединяется к Ларсену, который писал ему по поводу неудачной попытки Винтера разрешить при помощи старинных карт вопрос о том, какая страна первоначально получила название «Лабрадор»: «От исследования этих карт вообще нельзя ничего ожидать, так как при этом имеешь дело вовсе не с «фактами или научными выводами», а с дикой смесью совершенно противоречивых данных, особенно относительно положения и очертания земель. Эти данные картографы воспроизводили по своему усмотрению, очень часто совсем не понимая их».
Это мнение, к которому полностью присоединяется автор, прекрасно согласуется с высказыванием Гумбольдта, хотя Ларсен, излагая свои взгляды, вряд ли о том думал. Гумбольдт писал однажды: «Географические карты отражают более или менее ограниченные взгляды и познания тех, кто их изготовил, но не воспроизводят подлинных результатов открытий. Изображение на карте было обычно
Этого определяющего авторитетного суждения должны придерживаться все исследователи, которые в настоящее время и в других вопросах, например в отношении мнимого открытия Азорских островов в XIV в. (см. т. III, гл. 147 и гл. 165), высказывают слишком смелые предположения, основываясь
К каким рискованным и искажающим подлинную картину заключениям приводит подобный метод, показал однажды Коль: «Нужно предостеречь от слишком усердного использования старинных карт. Правда, изображение Земли на них должно как будто соответствовать в основных чертах представлениям того времени, когда карты были изготовлены; однако составление карт, которое должно быть делом только очень сведущих и ученых людей, часто попадало в руки людей малообразованных и выполнялось иногда крайне небрежно»[872].
