Неведомые земли. Том 4 полностью

Поэтому можно, соблюдая большую осторожность, поставить вопрос, не был ли Фернан Дулму идентичен Валентину Фердинанду, если считать правильной транскрипцию Фернан д'Ульмо, то есть Фердинанд из Ульма. Тот факт, что сам Валентин определенно называет себя «моравом», не противоречит этому предположению. С географическими названиями в те времена обращались довольно непринужденно. Мартин Бехайм, родившийся в Нюрнберге, часто считался богемцем, потому что его латинизированная фамилия de Bohemia позволяла изображать его «человеком из Богемии». Между прочим, предки Бехайма действительно были уроженцами местности под Пльзенем[985]. Валентин Фердинанд тоже мог прийти из Богемии в Баварию, а затем переселиться «из Ульма» (д'Ульмо) в Португалию. Но доказать это, разумеется, нельзя. И все же бросается в глаза та оживленная связь, которую Валентин Фердинанд долго поддерживал с баварскими учеными. Кроме того, Фердинанд был переводчиком у нюрнбержца Иеронима Мюнцера, о чем уже говорилось выше. Свои ценные описания португальских открытий Фердинанд послал в Аугсбург Конраду Пейтингеру, благодаря которому его рукопись попала в Мюнхенскую государственную библиотеку[986]. Экземпляр изготовленного Фердинандом крайне редкого издания труда Алвару да Торри (от него сохранился только еще один экземпляр в городской библиотеке Эворы) тоже находился в библиотеке Пейтингера и вместе с нею стал; позднее собственностью баварского государства. Неизвестно, как попали эти библиографические сокровища во владение Пейтингера, который состоял в многолетней переписке с Фердинандом. Кёниг, полагал, что этому содействовал император Максимилиан[987], а Бенсауди считает, что Пейтингеру помогла семья Вельзер, состоявшая с ним в родстве, или даже сам Фердинанд[988]. Фердинанд поддерживал также отношения с Бехаймом. Итак, он был связан; с Баварией дружескими узами, почему догадка о том, что сам Валентин до своего переселения в Лиссабон проживал в Ульме, представляется не слишком нелепой[989]. Валентину Фердинанду можно также приписать экспедицию вроде той, которую предпринял в 1486 г. Фернан Дулму. Тем не менее отождествление этих двух деятелей остается только интересной гипотезой и автор вовсе не утверждает здесь, что она правильна.

Тот факт, что Валентин Фердинанд в своей весьма краткой истории открытия Азорских островов вообще не упоминает об экспедиции 1486 г., несомненно, примечателен. Нелепые фантастические домыслы Кортизана, связанные с плаванием Дулму, развеиваются как дым[990], подобно не менее баснословным догадкам Бабкока[991].

Весьма вероятно, что все упоминавшиеся выше искатели приключений — Теллиш, Арку, Кадзана, Дулму и др. — действительно предпринимали плавания в неизвестные до них районы океана. Но также вероятно, и, более того, несомненно, что они там ничего не нашли, да и не могли найти, так. как им не приходило в голову плыть дальше на запад. Утверждения португальских ученых новейшего времени, что эти мореплаватели «должны» были при плавании на запад натолкнуться на Америку, в высшей степени наивны. Карачи показал в истинном свете бессмысленность подобных гипотез и убедительно их опроверг[992].

Именно экспедицию Дулму, по поводу которой особенно охотно разыгрывалась фантазия исследователей, следует признать сравнительно маловажной. Об этом свидетельствует тот факт, что Мартин Бехайм, который должен был сопровождать португальцев в качестве «немецкого рыцаря», ничего не сообщил о ней на своем глобусе. Между тем для сохранения в тайне ее возможных результатов не было никаких оснований. Еще Равенстейн полагал, что поскольку о плавании Дулму «не упоминается в легендах на глобусе Бехайма», то оно, несомненно, либо «вообще не состоялось», либо «осталось, видимо, безрезультатным»[993].

Вполне возможно и правдоподобно, что, помимо Теллиша, Арку и Дулму, о намерениях которых заняться открытиями сохранились письменные документы, другие моряки тоже предпринимали тогда поисковые экспедиции. Сообщалось же, например, что около 1480 г. тщетными поисками новых островов к западу от Азорской группы занимались на свои собственные средства два брата да Фонти, а немного позже — кормчий Жуан Куэлью. Правда, и этот факт доказать нельзя. Из этого сообщения позже в одной рукописи, которую открыл Феррейра ди Серпа, а написал некий Диогу даш Шагаш вскоре после 1640 г., родилась нелепая легенда. Шагаш утверждал, что Куэлью якобы открыл Антильские острова, а Колумб, разумеется, принимавший участие и в этом плавании, присвоил себе открытие, которое в действительности сделал португалец Куэлью.