— Кажется, ты называл это астральной дрочкой, — довольно усмехнулся мудила, стащив авиаторы и бросив их на торпеду, а после вальяжно потянулся и нарочито медленно со щелчком расстегнул пряжку ремня.
— Я правильно понимаю, что ты ебешь меня сейчас прямо в мозг? — вызверился наемник, одновременно с раздражением и обреченностью подмечая поразительно яркую реакцию своего тела — возбуждение накатывало тяжело и ошеломляюще быстро. Ебучий самодовольно лыбящийся рокер, серьезно, просто-напросто ебашил на его нейронах гитарное соло. Что бы там ни совершил Ви, но это было каким-то… ментальным насилием. — Завязывай, блять!
— Я бы сказал — в голову. Насчет мозга — слишком самонадеянно, — громко и сухо вжикнула молния, и Сильверхенд, стащив зубами перстни, — от одного этого зрелища соло поперхнулся, — пиздецки порнографично облизнул ладонь, сомкнул большой и указательный пальцы кольцом, обхватывая полувставший член, проходясь сразу парой легких, четких, выебисто-замысловатых движений. И ухмыльнулся оглушительно пошло и нагло. — Тем более, тупой ты еблан, я всегда, по сути, ебу тебя именно в голову. Если схема тебе все еще не ясна.
— Иди нахуй, Джонни! — задохнувшись фразой, Ви дернулся, непроизвольно сорвавшись на глухой стон. — Я не хочу… так!
О, да, все существо наемника, разодранное на части и собранное кое-как лишь менее часа назад, полыхало и содрогалось от привычного желания забыть обо всем, намертво, как и обычно, сплавиться с рокербоем, вновь отчаянно сцепившись в жаркое единое целое, потеряться в этом пламени… но не так! Да что за хуйня?! Ситуация, и правда, была изначально пиздецово странной и из ряда вон… но сейчас Ви очень реалистично ощущал себя подопытной крысой с электродами, загнанными в мозг. И он мог бы поклясться, что Джонни, великодушно смолчавший и не уронивший ни одного вопроса или претензии, теперь банально мстил. Низко и грязно, как последняя сука. Но, серьезно, он ожидал от рокера возвышенной и изящной расплаты?
— Не вздумай останавливать тачку. Будь хорошим мальчиком, Ви, — низкий бархатистый голос опьяняюще вибрировал в такт каждому движению теперь уже ладони, — лапы на 10 и на 2 часа, глаза на дорогу. И постарайся нас не обнулить. Ты же, кажется, завидовал той девке из стрип-клуба? Так наслаждайся.
— Ты, блять, и в эту часть моих воспоминаний влез, мудила?! — теперь Ви трясло от наплыва дикой смеси возбуждения и ярости. Насколько легко и просто Сильверхенд умудрялся выкидывать что-то отвратительное и наглое до беспредела! Раздражал, злил, выбешивал! Заставлял желать себя до какого-то ебанутого края, на острой контрастной грани между непомерной любовью и побуждением удавить нахуй!
— Как, это тоже табу было? Блять, Ви, ты как в первый раз под мужиком: «Туда нельзя! Нет, сюда тоже! Ой, только не так!», — и, сучара, как только умудрился выдать настолько отвратительный фальцет со своим-то многократно сорванным голосом? Рокербой ухмыльнулся самодовольно, одуряюще пошло облизнул пересохшие губы, продолжая непередаваемо охуенно и эротично дрочить себе. Соло. Им, блять, обоим. Металлические пальцы с нажимом вновь огладили внутреннюю часть бедра — от колена до паха — и Ви уронил тяжелый выдох-стон, невольно раздвигая ноги. Подошва его чуть не соскользнула с педали. — Ты запретил мне лезть в сегодняшние события. Про тот загул базара не было. Есть в этом, кстати, Ви, что-то извращенное и грязное — завидовать шлюхе. Прямо даже приятно впечатлен твоей испорченностью.
— Че ты несешь?! Охуел совсем?! — от этой фантомной ебли дрожали колени, напряженный член упирался в ширинку джинсов, а на ткани уже, блять, расплывалось влажное пятно, сердце заходилось в бешеном темпе, но ярость умудрилась продраться даже через это эйфорическое до крайности состояние. Вся сущность Ви требовала немедленно уебать за подобный пиздеж. — Не в том, сука, смысле!
— Знаю, — коротко, хрипло и невыразимо довольно выдохнул Джонни, впившись в Ви каким-то абсолютно диким и сумасшедшим взглядом, а хромированная ладонь поднялась резко, обнимая собственную мощную напряженную шею рокера — отзываясь давлением на глотке наемника, и тот резко вдавил педаль тормоза в пол. Тачку дернуло, Ви ушибся грудью о штурвал, но было плевать. Плевать, плевать, плевать! Потребность уже не ударить, а прикоснуться, осязать, вжиматься была настолько запредельной, что в глазах темнело, что мир вокруг исчезал в черном мареве. Перегнувшись через панели управления, разделявшие сидения, соло вцепился в майку мудака, со всей силы, зло, исступленно, рыкнув, рванул на себя тяжелое расслабленное горячее тело — и рокер с готовностью подался ему навстречу. Качнулся вперед, и они столкнулись до звона лбами, болезненно, почти до искр под веками. — Ну наконец-то, блять! Все думал — надолго тебя хватит бессмысленно скулить и терпеть?