Воздух протолкнулся в глотку со странным хрипом, судорожно. Ви осознавал, как неконтролируемо кривятся его губы в странной гримасе. Что-то обжигающее заполняло его изнутри, поднималось необоримо, опаляло и крушило ребра. И он подумал, что его наконец-то настиг сердечный приступ, когда первый сухой, мучительный и оглушительный всхлип рванул горло, и наступило внезапное краткое облегчение. Темные точки перед глазами отступили, но тело начала бить неконтролируемая мелкая дрожь. И наемник все равно ни хера не понимал, что с ним происходит. Это было похоже на смерть, это было похоже на психоз.
Второй всхлип извергся уже из глубины, из самой груди, невыносимо болезненно — и Ви согнулся, пряча голову между расставленных коленей, обхватил затылок трясущимися пальцами… и совершенно шокирующе неожиданно для самого себя разрыдался в голос. Слезы хлынули настолько внезапно, что соло подавился изнемогающим стоном.
Он сидел в темноте на песке посреди ебаного ничего, освещаемый блядской луной, и рыдал как ребенок, отстраненно ощущая стыд и отвращение к самому себе, но ничего не мог поделать — рыдал неостановимо, неумолимо, размазывая рукавом футболки по лицу слезы идиотским детским жестом, свойственным любому человеку, каким бы взрослым он ни был. Умудряясь смотреть на себя в то же время словно со стороны, Ви охуевал и не верил себе.
Он не плакал, когда умер Джеки, хотя был оглушен, был раздавлен, почти уничтожен горем. Он упрямо сжал челюсти и сдержался, когда отмучилась от надрывного, вызванного химическим отравлением кашля и скончалась его мать. Он, сука, нажрался до полусмерти, съебал в темный закоулок, разбил все кулаки о грязную стену, хрипел и орал, но глаза его оставались сухими!
Когда он плакал в последний раз? Кажется, ему было пятнадцать. И это было от злости, блять! По глупости он втянулся в тупейшую заваруху, его закономерно кинули и вместо ожидаемой прибыли от дельца он остался без эдди, с разбитым в кровищу ебалом и очередной горькой наукой на будущее. И очковал к тому же пиздовать домой с такой красивой рожей, расстраивать и так заебанную многочисленными заботами мать.
Так какого хуя сейчас?!
Раз за разом содрогаясь от рыданий, наемник утирал и утирал лицо о плечо, но ничего не мог с собой поделать. Он оплакивал Джеки, он оплакивал мать, он оплакивал то, что ему только предстояло потерять: самое невыносимое, безбрежное и необходимое счастье. Давился бескрайним горем. Плюнув на все, хрипел, позволил себе все, выл, задыхаясь всхлипами. И ощущал, как невозможный отравлявший его яд безумия отступает, покидает медленно его тело, отпуская его измученный мозг.
Судороги и дрожь, сотрясавшие его тело, постепенно теряли в интенсивности, пока не сошли на нет. Глотку отпустило, дышалось легче. Последними закончились уже беззвучные слезы. Но Ви все сидел, ссутулившись, опустив ладони и голову меж коленей, тупо пялился в полумраке на песок и мелкие камни под собой, сглатывал вязкую слюну — оглушенный, опустошенный, почти звенящий от тишины и вакуума внутри. Сумасшедше терзавший его последние дни припев Chippin' In наконец-то заткнулся. Мокрое лицо подсыхало на легком ночном ветру.
И соло принимал происходящее. Сначала по частям, потом упрямо и с усилием складывая эти куски в единое целое, собирая печальную, безвыходную картину. Им досталось то, что выкинула, видимо, спьяну или обдолбавшись вкрай судьба. История изначально была слишком сумасшедшей для того, чтобы предусматривать счастливый конец. Не в его, Ви, силах было что-то изменить. Он не имел прав на свободу воли рокера, не имел ни малейшего блядского права запихивать его в свое тело насильно, если Сильверхенд хотел, чтобы наемник и дальше жил. И Ви должен был уважать его решение, если любил и ценил его.
Качнувшись, соло поднялся на все еще трясущиеся ноги и утер лицо футболкой. Пустота и какая-то неполноценность резанули вновь, рождая внутри острое желание оказаться сейчас рядом с рокербоем. Возможно, им оставалось меньше суток на двоих. И, кажется, теперь Ви, выпотрошенный начисто, был готов попрощаться без унизительных истерик и неподобающих мыслей. Не портить последние драгоценные часы. Необходимость почувствовать присутствие Джонни, его обжигающий огонь, его энергию хотя и становилась почти неудержимой, но не рождала недавнего безумия. И наемник криво ухмыльнулся все еще подрагивающими губами, ощущая, как приятно и успокаивающе наплывает на него пробуждение и возвращение сознания рокера.
И тот проявился, когда вызванная по автонавигации соло Javelina припарковалась рядом. Отрисовался в голубых помехах, яростный и возмущенный, сходу резким движением выбрасывая вперед живую руку, метя ухватить Ви то ли за плечо, то ли за горло, чтобы тряхнуть от души, но соло уже знал, предугадывал буквально всеми синапсами и его появление, и рывок, — между ними не оставалось практически никакой разницы, они были уже почти полностью едины, — и отбил ладонь в сторону.