— Ценю твою тягу к знаниям, Ви, — ухмыльнулся криво рокербой, выпуская облако пиксельного табачного дыма, и почесал небрежно свою темноволосую макушку, задумчиво наблюдая за проекциями. — Херово у тебя с ихтиологией. Это карпы кои. Декоративно выведенные в Японии, селекционно отобранные. Исключительные. Чистота генов, безупречная родословная. Голубая, блять, кровь. Не чета всякому облезлому донному окуню. Уже чуешь, чем пахнет, да?
— Понтами, гордыней и кастовостью, — сделав глоток холодного ядерного пойла, — сегодня кофе был по вкусу Джонни, натуральный, едкий, густой, — Ви гулко и надрывно закашлялся, приоткрыл стекло со своей стороны и сплюнул кровь на асфальт. Прикурив попутно сигарету, сунулся в бардачок, привычно прислонившись к колену рокера, и извлек щепку с заготовленными демонами. Ее соло заботливо забил под завязку уже давно. Закупил все самое лучшее, что мог. Практически в промышленных масштабах. У самых знатных спецов города. С таким запасом можно было, даже и не будучи раннером, обесточить на время пару районов Найт-Сити. Как чуял, блять, что пригодится. Пригодилось. Ви сунул щепку в разъем и откинулся, сипло дыша, на водительском сидении, проверяя содержимое: выскочило меню, оповещая об отсутствии на диске памяти свободного места, стройными рядами отобразился список. Заебись отожжем. — Арасакой, если нужно уточнение. Валяй дальше, Джонни, интересно.
— Ага, ты прав, дерьмом, — пока наемник копался в бардачке, Сильверхенд утвердил свое колено выше и прочнее, давая Ви иллюзию опоры. — Рыбоньки наши, само собой, не только кровями чисты и благородны, но еще и олицетворяют всякое. Без этого уж, как водится, никуда. Разумеется, до кучи приятственные вещи: волю, усердие, стремление к цели, победу, мужественность. Карп-то сам по себе, конечно, молодец, но он об этом нихуя не знает. Потому как он тупая рыба, и прет против порогов банально размножаться. Так в него природой, видишь ли, Ви, заложено. Но японцы верят в чудную красивую сказку о том, что преодолевший пороги карп не просто скучно и по-рыбьи совокупляется, подыхает и плавает потом нелепо пузом кверху, завоняв всю речку, а превращается… в водного дракона. Ебать мой хуй, красота — до слез. Проникаешься? Возможно, водный этот дракон тоже трахается, но уже повеселее, по-драконьи, аналогично отбрасывает плавники, гребни, усы и когтистые лапы, и тащит от него в итоге ничуть не лучше. Но кого это колышет, когда такая романтика, а?
— А бонусы у водных драконов есть, кроме как потрахаться по-драконьи? — разбирая демонов и заготавливая их для использования, Ви ухмыльнулся.
— Бля-я-я, ну че ты у меня такой темный-то, а? Это одни из японских богов. Связаны с императорской семьей. Но суть-то в аналогии и олицетворении, а не в ёбле, Ви! — нетерпеливо дернув уголком губ в своей манере, рокербой ткнул металлическим пальцем в сторону проекций. — Вот плавают по площади два кои — и все сразу должны понимать, что тут не хуилы какие-то без роду и племени лямку тянут, а чистокровные господа в башне чинно заседают. Рыбий размер, кстати, тоже имеет значение, если ты понимаешь, о чем я… Нет, не об этом, даже не начинай скалиться! Я о том, что чем внушительнее карп, тем больше его достоинство…
Тут уже соло не стерпел, свернул на секунду меню и уставился, чувствуя зарождающийся в груди смех, на Джонни. Тот силился сдержаться: ноздри, как и обычно, трепетали, узкие губы дрожали, глаза были прищурены. Грохнули хохотом они разом, громко, свободно, и смеялись долго, то поглядывая друг на друга, то на голограммы, что подпитывало новые всплески совершенно идиотского мальчишеского ржача.
— Так вот… Тихо, блять! — словно бы не он начал дурацкие шутеечки низкого пошиба, рокер хлопнул Ви по колену хромированной ладонью, призывая к спокойствию и вниманию. — Серьезно, чем больше изображение, тем больше высот на пути к просветлению тебя ждет. Теперь впечатлился масштабами? Вызывает трепет и уважение?
— Сражен наповал. Какая хуйня, Джонни, — уронив хриплый ироничный смешок, наемник запрокинул голову и влил в себя последний глоток кофе.
— Кстати, есть мнение, что на разделочной доске карп подпрыгивает дважды, что свидетельствует о самурайском духе рыбехи. А потом принимает с достоинством свою судьбу, — Сильверхенд ухмыльнулся криво и зло и перевел потемневший взгляд на возвышающуюся справа черным бесконечным угрожающим монолитом Арасака-Тауэр.