— Моя тачка, — от крайних удовлетворенности и любования в голосе рокербоя казалось, что будь он сейчас материальным, возможно Porsche, прятавшемуся под покрывалом, перепало бы немного настоящей ласки. Старый раритетный спорткар был небольшим, в косвенной компенсации Джонни явно не нуждался. Ви знал характеристики автомобиля, хотя никогда и не водил такую модель: машинка была чистым зверем, причем норовистым, требующим умелого и опытного седока. И эта тачка неимоверно подходила рокеру — дикая, сложно управляемая на поворотах, разгоняющаяся до максимума за мгновения. Интересно, сам-то Сильверхенд понимал, насколько характерную он себе выбрал модель? Или же тянулся к подобному неосознанно? — Садись. Даже разрешу тебе вести.
На бампере фирменным шрифтом красовалась надпись SAMURAI, на подголовниках заднего сидения скалился яркий красный демон лого группы. Ни у кого не возникло бы сомнений, чья именно тачка была перед ним.
— Может хочешь сам?.. — восторг рокербоя был таким искренним и ностальгическим, что наемник просто не мог не предложить от чистого сердца. Ви остро понимал и чувствовал, что у Джонни руки чешутся вновь коснуться руля, ощутить власть управления этим диким зверем, почувствовать себя живым именно в том, что дарило ему, кажется, настоящее удовольствие. Ви мог бы поклясться, что на лице рокера отразилась буквально на миг борьба, но тот лишь вновь как-то внимательно и долго взглянул на соло, словно прикидывая — сказать что-то или же промолчать.
— Валяй ты, пацан. Не будем рисковать нестабильностью нашего подключения на таких скоростях, — Джонни качнул головой и переместился на переднее пассажирское сидение. — Поехали на эти месторождения. Хочу посмотреть, на что это похоже — где эти хуесосы закопали мою бренную жопу.
С управлением Ви справился, надо сказать, не сразу, но приноровился в итоге.
В салоне, все еще неуловимо пахнувшем табаком, громко орал рок, дорожное полотно гладко лилось под колеса в непривычно ярком желтом свете фар поршика. Соло старался пока не отвлекаться надолго от дороги, но изредка все же бросал взгляд на рокера. Тот курил молча, так же безотрывно глядя на серую ленту утекающего навстречу асфальта. В темных стеклах авиаторов плавились рвано отблески огней рекламных щитов и фонарей. Отблеск, темнота, отблеск — словно бешеный пульс. Слова упали среди гремящей музыки неожиданно, внесли диссонанс.
— Что за свечи надо мною, что за лица? С моим телом больше горя не случится.
Голос Сильверхенда был глухим и безразличным, словно бы он сейчас не взялся внезапно зачитывать Ви стихи, а говорил тихо и задумчиво сам с собой, пребывая в одиночестве. Наемник выгнул вопросительно бровь, на секунду покосившись вправо.
— Все стоят, один лежу я в этом теле — жалость лжива, умираешь в самом деле.
Несущийся на скорости автомобиль внезапно влетел в область мелкого дождя, лобовое стекло покрылось моментально каплями и потеками, влага раздробила свет, ослепляя кристаллическими вспышками, делая визуальное восприятие туманным, размывая мир вокруг, словно сами глаза на миг наполнились влагой. Ви включил стеклоочистители, не понимая, почему сердце так тревожно кувыркнулось где-то в горле, а после вновь опустилось в груди, словно придавленное какой-то тяжестью. Рокербой усмехнулся, отвернулся от Ви, оставив его удивленным взглядам теперь лишь черноволосый затылок, и глядел теперь в боковое стекло на проносящиеся мимо и исчезающие в пелене мелкой мороси склады. О чем он думал? О том, как его тело, возможно в багажнике, везли по этой дороге в один конец, без обратного билета?
— Вот лежу себе в листве венков зеленой, так достойно, вечно, собственной персоной.
Появилось ощущение какой-то фатальной ирреальности. Голос Джонни на миг обрел саркастические самоуничижительные ноты, но оставался таким же тихим, еле слышным за всепоглощающими рифами очередной рок-баллады. Ви потянулся было сделать радио потише, чтобы лучше слышать слова рокера, но прохладные металлические пальцы левой руки Сильверхенда поймали за запястье, пресекли поползновение на полпути и твердо вернули ладонь соло на руль. Это рокербой проделал не глядя, так и не отводя взгляда от утекающих в прошлое складских рядов. Тачка вырвалась из области дождя и теперь неслась по мокрому асфальту, собирая на влажное лобовое весь оставшийся блеск инфраструктуры окраин — а его становилось все меньше. Здания оставались позади, по бокам дороги неумолимо вырастали кучи мусора. Все мокрые поверхности ловили и зеркалили свет фар, золотясь как-то фантастически, словно покрытые инеем. Неосознанно Ви передернул плечами от странного озноба. Было чувство, будто он принял что-то наркотическое, хотя голова его и была ясна.
— Смерть притихшая в висках заныла снова, знаю, что не нужно понимать ни слова.