Да, на руках рокербоя была кровь тысяч невинных людей — его попутных жертв, принесенных им на алтарь мира и борьбы против озверевшей сломавшейся системы, пожирающей породивший ее народ. Это было жестоко, необдуманно, кошмарно, кроваво. Но Четвертая корпоративная война, уносившая так же тысячи жизней, была остановлена этим взрывом, лишившим сил одну сторону конфликта. Как отнестись к этой ситуации, когда большое зло совершается в погоне за огромным добром? Что чувствовать по отношению к человеку, сопереживающему всему миру, но не считающемуся с частностями, с отдельными жизнями? Искупил ли свою вину Джонни мучительной смертью, десятилетиями, проведенными в Микоши в качестве бестелесного подопытного кролика своего наихудшего, наизлейшего врага? Можно ли простить совершенное им при условии его раскаяния? На этот вопрос, наверное, могли ответить лишь те, кому Сильверхенд причинил боль, лишив родных и любимых. Соло знал, что боль, испытываемая самим Джонни, невыразима. Когда-то, полвека назад, он был идеей, не человеком. Прекрасной и жуткой в своей безжалостности. По крайней мере, до того, как теперь собрался обменять свои идеалы и свою нескончаемую борьбу на жизнь всего лишь одного отдельно взятого наемника. В этой точке идея стала человеком. Пылающим от ненависти, сломанным, огрызающимся насилием и ядовитой иронией, пьяным и обдолбанным, сотрясающимся на дне окопа от ужаса и боли, но впервые уверенно нашедшим в своем сердце капли сочувствия и эмпатии.
— Так вот оно как… — медленно опустившийся на импровизированную скамью рокер выглядел бледным в зеленоватом свечении газовых факелов, непривычно растерянным, словно в кои-то веки не мог ни найти слов, ни разобрать своих же чувств. Ссутулившись, Сильверхенд уперся локтями в колени и опустил голову. В позе его читалась не столько обида, сколько озадаченность. — Здесь вообще ничего нет.
— Джонни, ну а чего ты ждал от Арасаки? — смотреть на состояние рокербоя для Ви было невыносимо. Джонни никогда не терял самообладания, всегда находил в себе силы для выебистой шутки, похуистичного мата, иронии или злобы, но сейчас он выглядел по-настоящему сокрушенным, потерянным, совершенно беззащитным. Внутренний инстинкт побуждал наемника разорвать кого-нибудь, встать на защиту, но никакого врага типа Грейсона тут не было, здесь могли помочь только слова. И поэтому Ви говорил. Утешал, как мог. — Что эти мудаки поставят тебе памятник или цветов принесут? Только они знали, где оставили твое тело.
— Да нет… Не знаю. Знака… — рокер был непривычно алогичен, но соло это не удивляло. Если б Ви, будучи энграммой, через пятьдесят лет попал на место своего упокоения на свалке, он бы, наверное, охуевал так же, не находя в себе ни слов, ни сил на принятие. И это еще при том, что он был фигурой рядовой, неизвестной. Но растерянный голос Сильверхенда, все такого же потерянного и неверящего, резал наемника по живому. Джонни отсутствующим взглядом рассматривал газовые факелы, роняющие на его бледное лицо кривые тени. Если бы это было возможно, Ви согласился бы сейчас заменить рокербоя на этом пути и пережить все это сам. Раз двадцать. — Хотя бы чего-нибудь.
— Тебе правда нужны эти бессмысленные знаки? — вопрос был тупым — по Джонни и так было видно, что ему совершенно необъяснимым образом был важен этот ритуал, эта призрачная память, но соло надеялся, что ему удастся хотя бы немного расшевелить рокера.
— Видимо, да. — Сильверхенд, кажется, удивлялся сам себе. Откуда-то изнутри пыталась прорваться логика привычной его сущности, но потрясение и эмоции были сильнее, и рокербой продолжал ошарашенно говорить искреннюю правду. Повернувшись к Ви, Джонни как-то жадно, словно в поисках знакомой поддержки, твердой почвы среди зыбких песков, впился болезненным взглядом обреченного в глаза соло. — Я думал, я почувствую, что кончился какой-то этап. Что я попрощаюсь с прежним Джонни и начну все сначала.
— А вместо этого ты почувствовал..? — наемник сполз со своего листа кровельного настила и уселся на корточках перед рокером вплотную, пытаясь поделиться хотя бы частью своего тепла и силы, дать осознать и прочувствовать, что он рядом.
— Словно меня никогда и не было. Или словно я опять сижу в Микоши.
Мысли Ви судорожно вращались в голове в попытке найти решение, нащупать что-то, что поможет Сильверхенду прорваться через это удушающее состояние потерянности и несвободы. И нужная мысль пришла.
— Сейчас мы это исправим, — широко улыбнувшись, Ви зацепил с земли осколок и показал его все еще недоумевающему рокербою.
Металл кровли был мягким. Соло нашел свободный от пошлых надписей про анал и чью-то мамку отрезок и с усилием глубоко выцарапал надпись «JS 2023», затем отряхнув ладонью поверхность от металлической пыли.
— Так лучше? — Ви кивнул Джонни, приглашая заценить, но тот, оказывается, и так наблюдал безотрывно за процессом появления надписи.