А Ви подумалось, что он на такое свидание сходил бы. Это было бы интереснее и полезнее просмотра кино. Но наемник и не был никогда романтиком, если какой момент его и заставал своей красотой и пронзительностью, то было обычно случайно, попутно. Ви, конечно же, промолчал, на лице изобразив понимание.
— Ладно, Ви. Скажи мне, что происходит. На самом деле, — на момент соло показалось, что Бестия вот прямо сейчас вытянет из-за пояса пистолет и уткнет его Ви в висок.
— Н-не понял? — попытался усмехнуться Ви.
— Джонни никогда ничего не делает просто так, — «Так может быть, ради тебя он решил изменить своим принципам?» хотелось огрызнуться наемнику, но он сжал зубы до желваков, мысленно от души влепив себе знатную оплеуху, даже почти увидел искры в оптике. Он не злился на Бестию, он не злился на Джонни. Так что и не стоило срываться на непричастных. Ви злился в целом на мир и на себя, за то, что не умеет справляться с состоянием, сейчас им владевшим. — Так в чем дело на этот раз?
Терпим. Дышим. Дышим.
— Джонни изменился, — вот это хорошо. Это правда, отличная, добрая и приятная правда о Сильверхенде. Ведь так Ви нужно отвечать, прикрывая чумбу перед свиданкой? Так говорят обычно друзья? Он переставал понимать. Он внезапно позабыл весь кодекс братанов. — Он правда хочет немного просто побыть с тобой. Не жди ты все время подвоха, Бестия.
Ну, Джонни, ну не сука ли… Почему Ви должен прикрывать его, почему он не хочет высказаться за себя сам? Песню новую он там пишет, что ли, застряв на своем биочипе, что так занят, скинув фиксершу с ее вопросами на соло? Почему Ви не может просто довезти Бестию от точки до точки, молча, без этой мучительной хуйни, сдать с рук на руки рокеру и тошнотворно отрубиться под стук сердца Джонни в вязких водах псевдоэндотрезина? Какого хуя он должен терпеть всю эту пытку?
Терпим. Терпим. Дышим.
Скажи правильно: смирение, чумба. Только смирение очистит твою душу.
— Джонни Сильверхенд вдруг перестал быть эгоистом? — удивление в голосе Бестии можно было черпать половниками. — Определенно, ты на него хорошо влияешь.
Хорошо, что вторая фраза женщины позволила Ви проглотить ответ на первый ее вопрос. Ему не хотелось выглядеть безумцем, защищая Сильверхенда, которого Бестия, как ей казалось, знала куда лучше, чем сам Ви, убеждая в том, что Джонни и от себя-то был, кажется, не в восторге. Это было бы странным и неуместным. Он — всего лишь ебаный шофер в этом вояже.
Оказалось, что и «Серебряный пиксель» не пережил эпохи появления брейндансов. Пал последний оплот старины и любителей ретро. И теперь одиноко шуршал мусором на парковке и окутывался мрачной темнотой.
Но при виде этого удручающего зрелища Ви внезапно почему-то попала вожжа под мантию. Он уже столько натерпелся, начиная с самого утра и заканчивая этой выматывающей поездкой, что убийственно серьезно решил, что свидание сегодня состоится, даже если ему придется смотаться за аппаратурой в город и купить этот ебаный антиквариат за безумные эдди. Это было все равно как приехать на серьезную операцию, решающую вопрос жизни и смерти, и наткнуться на табличку о переносе ее на следующую неделю. Нет уж, увольте, он пройдет через эту пытку сегодня.
— Нас не остановишь, — захлопнув дверцу машины, наемник решительно прошел мимо наконец-то проявившегося, блять, рокербоя, чуть не впечатавшись плечом в плечо, и сунулся в табло электронного замка. Джонни только успел начать что-то говорить, но до пизды решительный соло тут же его перебил — очень важно было не растерять последние крохи злости и охуевшести. — Решили свидание — будет свидание.
Ситуация словно покорилась злобной целеустремленности Ви — поддались демонам и внешний, и внутренний замки, и даже электричество, как оказалось, еще не обрубили от источника.
Последним оплотом сдался старенький проектор, во внутренности которого наемник сунулся озверело и со всем пылом. Щелкнул, падла, застрекотал и выдал на большой киноэкран парковки траченую картинку.
— В последний раз крутили «Бушидо X». Идеально, — рокер проявился рядом с Ви, плечом к плечу, как обычно в словно точно выбранной точке помещения, эффектно подсвечиваемый сверху единственной оставшейся в проекторной лампой. Мутный свет блестел в его темных волосах, отражался от металла хромированной руки, тени прятались у челюстей и ключиц. Обреченно соло искоса позволил себе полюбоваться красивыми чертами профиля, но быстро сбросил с себя тоскливое оцепенение.
— Да ну, блевотное зрелище, — Ви сейчас мог бы ляпнуть такое и со злости, но картина и правда была посредственной — бойня, да возвышенная до пошлости любовь между квадратно-гнездовым главгером и обязательно блондинистой жопастенькой главгероиней, требующей вечного спасения.