Не давая привыкнуть, Джонни, сжимая металлической рукой его загривок, драл соло размашисто и глубоко — иначе это и назвать было нельзя, но Ви даже в этом запредельном мареве желания и еле заметной за ним боли плавился от ощущения принадлежности — полностью и без остатка, слияния в единое целое до самого предела, до крика. Хотя и никогда у него самого-то не было мечты так жестко отодрать кого-нибудь в грязноватом сортире, не говоря уже о том, чтобы отодрали так его самого.
И даже когда с узнаваемым звуком открылась общая дверь, ведущая к кабинкам, явно впуская кого-то, жаждущего отлить, рокер не замер и не дал наемнику передышки, хотя тот, слабо осознавая, что его могут услышать, задергался, пытаясь вырваться из захвата. Живая ладонь рокербоя сомкнулась на его запястье и завернула одну руку за спину, фиксируя пока безболезненно, но прочно.
— Да кого ты, блять, стесняешься? — колено Сильверхенда надавило на внутреннюю сторону бедра Ви, заставляя расставить ноги еще шире, а узкий таз рокербоя двинулся скупо и коротко, позволяя ему проникнуть еще глубже, почти до возможного предела, выдирая из соло горловой стон, который он попытался сдержать, вцепившись зубами в собственное свободное предплечье. — Хочется стонать, так валяй. Это, сука, клубный сортир, а не консерватория.
Словно специально губы Джонни с силой впились в шею Ви сбоку, под самым ухом, оставляя наливающийся кровью синяк, и наемнику стало внезапно глубоко насрать, кто там может его слышать — тело выгнуло в судороге, словно через него пропустили электрический разряд и Ви, покоряясь, застонал в голос, уже слабо осознавая себя. И ему было наплевать на все, кроме одного — он, блять, хотел кончить, потому что возбуждение просто полосовало его в лоскуты, уничтожало без остатка.
— Хороший мальчик, — ухмыльнулся, тяжело дыша в его висок, рокер, и вновь двинулся в нем почти неощутимо, мучительно, на грани. — А теперь я хочу, Ви, чтобы ты мне кое-что пообещал.
— Что, блять? — в тумане ебанутого желания, не понимая, чего от него вообще хотят, соло только выгнулся вновь, отчаянно желая, чтобы Сильверхенд просто продолжал, а не замирал в этом невыносимом бездействии.
— Заткнись. Мне нужно одно — «Обещаю». Я не хочу больше слышать от тебя ни слова, блять, ни мысли о том, чтобы оставить тело мне. Я не хочу забирать твое тело, — словно издеваясь, рокербой качнулся вперед, не столько толкаясь внутрь, сколько просто вжимая Ви бедрами в стену, но задыхающийся голос его стал громче и злее. — Не хочу жить в нем, ты меня слышишь?! Скажи мне, потому что я хочу знать, что ты наконец-то это понял своей упертой тупой башкой, полной мыслей о самопожертвовании!
И Джонни, видимо, и правда, не шутил, потому что после этих слов замер выжидательно, лишь дыша тяжело и рвано, не давая наемнику ни шевельнуться, ни вывернуться, пока тот не взвыл хрипло и умоляюще вполголоса, понимая, что уже очень близок к тому состоянию, чтобы просто ебануться окончательно и бесповоротно.
— Да! Блять, да! — много времени на то, чтобы сдаться на милость ебаната, Ви не потребовалось. Безумие прокатывало по венам настолько реалистично, что соло бы сейчас пообещал рокеру что угодно.
— М-м-м? — вкрадчивый выдох на ухо заставил вновь бессильно вскрикнуть в попытке вжаться в Сильверхенда, заставить его наконец-то прекратить эту пытку.
— Я обещаю, мудила ты! — рыкнул яростно во весь голос Ви, и рокербой едва ли не сразу качнулся вперёд, бросая наемника в обжигающий шквал наслаждения, заставляя рык переплавиться моментально в изнемогающий стон.
Почти сразу забирая резкий и жесткий темп, Джонни, словно понимая, что Ви доведен уже практически до края, отпустил его руку, обхватил его член живым кулаком, в противовес грубым движениям бедер надрачивая внезапно ласково, почти невесомо оглаживая ладонью головку.
Шершавые обветренные губы прошлись под самой границей волос на шее сзади, а потом жесткий язык рокера с усилием проскользил вдоль позвоночника на загривке, Сильверхенд зарычал глухо, выгибаясь, сам срываясь в оргазм, и соло разобрало на атомы и потеряло наглухо.
Кончал он долго, мучительно и судорожно, почти переходя на крик, а рокербой крепко прижимал его к себе и шептал какую-то хуйню на ухо своим сорванным низким голосом.
— Все. Все нормально уже. Тише. Дыши, — живые пальцы Джонни гладили его влажную спину, поясницу и бедро, металлическая же рука поддерживала Ви на противно дрожащих ватных ногах, пока он силился прийти в себя, осознать и переварить, что такие, блять, оргазмы вообще существуют в мире.
— Иди нахуй… Джонни, — выдохнув это нетвердым голосом, наемник отлепился от разрисованной перегородки, бессильно оттолкнув рокера, покачнулся и привалился обратно, но уже спиной.
— Че ты говнишься? Охуенно же было, — зажав неизменную сигарету в зубах, Сильверхенд застегивал ремень, одновременно зорко следя за тем, чтобы Ви все-таки не сполз по стене, готовый подхватить в любой момент.