Первый день принёс Иде немного облегчения, зрение можно спасти, косоглазие исправят на следующей неделе, одна операция и готово. Ида же была готова выцарапать матери Котика оба здоровых глаза, которые она не удосужилась обратить на сына. Хирург-ортопед назначил курс массажа сразу после того как пройдет операция на глаза, ему не нравились напряженные шейные позвонки. В то время, как Ида радовалась, её муж хранил молчание, о чем-то сосредоточено думая, но не удосужившись поделиться с ней. Вернувшись домой Ида с чистой совестью вручила Костика няне, а сама занялась своими детьми и немного отдохнула.
Следующим утром она нервничала, сегодня предстояло решить вопрос со слухом, и что-то подсказывало ей, что это не так просто, как с глазками. Слух, наверняка, потерян безвозвратно.
Когда Ида поделилась своим мнением с врачом и молодая девушка заглянула специальным прибором Костику в ухо, он громко заорал и начал вырываться из рук Иды.
— Влад! Помоги! — взмолилась она, глядя на мужа.
Отец обхватил ребенка покрепче, а Ида помогала держать его голову. Она буквально видела, как глаза девушки-врача расширяются от удивления, по мере того, как она делала осмотр.
— У него пробки в ушках, надо промывать. Я таких твердых не видела никогда. Готовьтесь!
— Готовиться к чему? — испуганно спросила Ида.
— Держите его крепко. Я всё сделаю. — твердо сказала доктор и кивнула медсестре.
Та подготовила огромный шприц для промывания, от вида которого у Иды внутри всё сжалось, хорошо что мальчик не видел, что происходит, но когда до его уха дотронулся врач и начал заливать раствор, кабинет наполнился его истошными воплями.
Издевательство над ребёнком продолжалось сорок минут, в течение которых Ковалевские изо всех сил пытались удержать Костика, чтобы дать врачу возможность делать свое дело, которое осложнялось тем, что чем больше он удалял загрязнений из ушка, тем сильнее становился крик мальчика. Он впервые услышал себя и других, что очень сильно его напугало. Ида беззвучно плакала от осознания того, что её догадка оказалась верна, мальчик просто больной ребенок, на которого всем было плевать.
Из кабинета Ковалевские вышли взмыленными и уставшими, со списком лекарств, которые нужно прокапать, барабанная перепонка была воспалена. Они оба ощущали что-то похожее на счастье и даже молча улыбнулись друг другу, когда выходили из клиники. Костик тихо плакал, прижимая к ушкам ручки, он слишком отвык от того, что слышит.
По дороге домой Влад купил ему шумоподавляющие наушники в магазине электроники. Когда Ида надела на мальчика устройство, Костик сначала попытался их снять, а потом понял, что так ему можно было побыть в тишине. Она отодвинула наушник в сторону и тихо прошептала ему в чистое и почти здоровое ушко:
— Вот так слышно… — сказала она и закрыла ухо снова. — А вот так нет.
Мальчик улыбнулся, будто понял её, он всё понимал, просто не мог этого выразить. Понимал, что больше никто не старался его больно ударить по попе, когда он сильно кричал, что его вкусно и часто кормят, а мясом даже каждый день. Костик обожал мясо, только не знал, как оно называется, для него это была мякоть, которую трудно было жевать, но так приятно есть. Он обжал сладкие фрукты, теперь их тоже давали каждый день и даже несколько раз, а какую вкусную кашу давали сразу после сна утром!
У него больше не чесалось в штанишках, потому что его часто мыли и меняли полный памперс сразу. Его выводили на прогулку, где солнышко так тепло грело, а ветерок щекотал кожу, там на улице так хорошо пахло и рядом был кто-то мягкий пушистый, он лизал ему ладошки. Ему давали интересные разноцветные штуки, которые ему нравилось трогать, а рядом была маленькая девочка, что постоянно подкидывала ему новые, ещё был большой мальчик, что давал ему еще более интересные штуки с крутящимися кругляшками.
Костик всегда чувствовал на себе чьи-то теплые руки, которые ласково гладили его по голове, руки, что осторожно раздевали его и одевали, мыли и укладывали спать. Они были такие приятные и мягкие, что их всегда хотелось держать и не отпускать. Эти теплые руки вкусно пахли, как и женщина, которой они принадлежали, с ней ему было хорошо и тепло рядом. Они так и ехали с Идой, держась за руки до самого дома.
*****
Иде никогда не нравилось, что в доме бывают чужие люди из обслуги, но ей пришлось смириться, когда она была ещё беременна Димой. Она попросту не справлялась с ведением хозяйства в их общем доме с Владом, об уходе за прилегающей территорией она даже не заикалась. Но у неё всегда были условия, которые она ставила перед мужем. Никто из обслуживающего персонала не живет в доме и на территории. У приходящего персонала нет ключей от дома и ворот. Влад её полностью в этом поддерживал, ему нравилось, что в их семейном гнездышке живут только Ида и их сын, никого больше.
