Он о чём то сосредоточенно раздумывал, желваки играли под его короткой бородой, выдавая сильную злость, но Иде было плевать на что он там злиться, ей отчаянно хотелось прийти домой и прыгнуть в бассейн, утопившись с головой в холодной воде.
— Здравствуй, Влад, не скажу, что рад тебя видеть, совру. По какому вопросу? Передумал? — без тени улыбки на лице сказал Сыч, когда они пожали друг другу руки при встрече.
Ставрский словно постарел на несколько лет за пару-тройку месяцев, что прошли со дня свадьбы его дочери. Влад предполагал, что дела его супруги совсем плохи.
— Давай к делу, времени у меня не так много, а всё, что есть мне дорого. Мы вроде бы достигли предварительных договорённостей, твои условия четко прописаны в договоре — скоро пройдёт первый задаток, компания твоя до Нового года, раздаёшь годовые бонусы, как ты и хотел. Мы с тобой тоже пришли к консенсусу, я надеюсь. Так по какому вопросу пришел?
Влад усмехнулся слову «консенсус», больше было похоже на генеральную уборку грязи Ставрского, который озвучил свою цену ешь при прошлом деловом разговоре.
— У тебя на серверах хранится кое какая информация по двум моим прошлым фирмам, прежде чем она переедет во владение других людей, ты ее удалишь, так чтобы нельзя было восстановить.
— И всё?
— Всё. Слишком цена маловата, чтобы так за меня впрягаться.
— Я не за тебя впрягаюсь, Влад, за свою семью, не стоит им знать, что там, и как я заработал свои миллионы. — тяжело вздохнул тогда Сыч.
Семья… Ида оказалась за бортом этой семьи, даже не зная об этом, и Влад хотел знать, какую роль её «отец» сыграл в её судьбе.
— Я пришел по личному вопросу.
Сыч заметно напрягся, услышав это.
— Я долго думал, зачем вы мне помогаете, но так и не придумал адекватной причины ваша грязь фирм столетней давности никому не интересна. Да, наследникам будет неприятно узнать, что из отец не святой. — усмехнулся Влад. — Вы для неё это делаете? Она ведь тоже почти ваша семья…
— Для кого? — нахмурился Сыч из последних сил выгребая из своей грязи.
— Для своей дочери, она же моя жена, Ида, в девичестве, Цветкова.
Если до этого Сыч плохо выглядел, то тут сник совсем, а Филин то слишком хорошо разбирается в людях, подумал Влад, и этот хороший муж и отец только что потерял эту маску и стало даже страшновато смотреть, что под ней.
— Откуда ты знаешь? Твоя тёща сказала? — громыхнул голос Сыча на весь его кабинет, где они с Владом встречались. — Я ведь сказал ей — убью, если скажет!
— Нет, она не сказала, видимо, вас до сих пор боится. Так, попутно выяснилось.
— Твой друг, мудрый Филин, не иначе как нарыл. Паршивец, в каждой бочке затычка! — чуть ли не сплюнул на пол Сыч. — Куда не глянь его щупальца торчат, как у спрута. Ида знает?
— Нет.
— Вот и прекрасно. Слушай сюда, Влад, молчи об этом до конца дней своих, ну или моих на худой конец. Я не буду ей отцом никогда, и не собираюсь свои ошибки прошлого исправлять даже перед лицом смерти. Я ей отец по крови, но не по жизни. У меня только четверо детей, Ида сама по себе.
Влад, признаться, был немного удивлён тому жару, с которым Сыч открещивался от своего чада, как и он сам от своего внебрачного сына, и только теперь, будто прочувствовав через Иду, как это мерзко и неприятно, особенно со стороны, ему стало тошно от самого себя. Влад слишком медленно, но верно осознавал всю тяжесть собственных слов и поступков.
— Странный вы человек, Вячеслав. Своих четверых детей обожаете, а вот Иду, тоже свою дочь, оставили наедине с Леной, которую вы прекрасно знали и раскусили, я думаю, ещё тогда, когда она залетела. Откупались от неё восемнадцать лет и даже не удосужились проверить, куда деньги идут, а Ида в это время жила с бабушкой. Не в нищете, низкий поклон за это её бабушке. Вы ведь даже не встречали Иду до скольки лет? Двадцати двух? Когда увидели её имя и фамилию в конкурсном листе, сразу и пришли дочурку проведать? Не понравилась?
Сыч побагровел от злости и наглости Влада, что будто насмехался над ним, но взял себя в руки, ведь врун с многолетним стажем не может потерять лицо.
— Чего ты добиваешься, Владлен Юрьевич? — спокойно спросил он. — Чтобы я её признал?
— Нет, поздновато для признания отцовства взрослой женщины, да к тому же Иде это не нужно. Она никогда даже не заикалась о том, что переживает по вашему поводу. Нет отца и хрен с ним, бабушке опять же спасибо, как-то смогла ей объяснить так, что Ида по вашему поводу никогда не страдала, психологических травм у неё нет. Только вот какую-то роль в её жизни вы всё же сыграли. Когда она пропала, вы ей помогали?
— Она не пропала, уж мне то не ври, ты выгнал Иду из её единственного дома, также как и её выгнала мать когда-то.
— Вы и об этом эпизоде знали? Знали, что ваша дочь на улице осталась? — нахмурился Влад.
— Узнал потом, когда она уже у тебя под крылышком жила. Ты давай мне тут об отцовском долге не рассказывай, пока у самого рыльце в пушку. — жестко отрезал Сыч. — Сына без матери оставил, отец-молодец.
