Мэри не давала мне клятву на крови, не была ни наивной, ни страшной. Наверное, ей просто надоело ждать.
Тогда я глушил рюмку за рюмкой, уже не осознавая, что со мной и где я нахожусь. Месяцы без женщины.
Без единой.
Ядовитые розовые испарения так своеобразно действуют на женскую функцию, что ни одна дамская особь не может там выжить.
Мне рассказывали, что первые проститутки, привезённые в бордель с суперзащитой, умерли в страшных муках. Они катались по полу, раздирая одежду, царапая себя в кровь и умоляя «потушить внутри огонь».
Ни одной девки, ни парикмахерши, ни горничной. Лишь роботы — холодная издёвка — и магазин с секс-игрушками, столь же слабое утешение, как и розовая жвачка вместо сигарет.
И домой возвращаться не к кому — в мире закончились честные женщины.
Более того, меня убедили, что их никогда и не существовало.
Рюмка за бокалом и стопка за стопкой.
В голове — туман и невнятное предложение «проводить до номера, а то спецзащиту на сегодня уже сдали, вдруг зазеваешься…».
Что ж я — не мужик? Сам не дойду?
От бара до спального комплекса всего три корпуса, соединённых туннелями.
Можно сократить и пробежать напрямик.
В обеденный перерыв, если надо было что-то захватить из номера, мы так и поступали. В защитном скафандре с пластинами проход через розовый кустарник совершенно безопасен.
Можно и без скафандра — только не попадать под шипы, особенно одним местом.
Так как работать в постоянном напряжении невозможно — техникой безопасности никто не пренебрегает, своё здоровье дороже.
В тот вечер мне было очень тошно. Три корпуса с лестницами вверх и вниз, коридоры и переходы, узкие двери и лифт перед спальней… Проще вывалиться на свежий воздух, пройти поверх колумбария, все ячейки покрыты плитами — роз можно не бояться, по тропинке перед оранжереей — и сразу на пожарную лестницу моего пятого спального корпуса. Дежурил тогда Стив, я знал, что он — свой парень, циник, как и все медики, откроет и нотацию читать не будет.
Но путь я не помню.
Шёл по миниатюрному станционному кладбищу, пытаясь прочитать имена и фамилии, смеялся над какой-то бородатой рожей на фотографии, пару раз споткнулся, упал…
…Пьянящий, дурманящий запах роз, колючки, впившиеся в самое болезненное место, чей-то громкий крик, наверное, мой…
Много боли. Бред. Забытьё.
Стив со шприцем в руках и его озабоченное лицо.
— Жить будешь, но с тобой происходит что-то странное, я даже никак не могу разобраться, что именно. Тут тебе больше оставаться нельзя. И… извини, я должен сообщить начальству, что ты не годен для дальнейшей работы.
— А для опытов годен? — спросил я, скривившись от очередного приступа.
Стив посмотрел в монитор, покачал головой и отцепил от меня последний датчик.
— Ты мой друг, мы провели вместе много времени. Я хочу, чтобы ты нормально жил, а не посвятил весь остаток дней лечению подорванного здоровья. И эксперименты я над тобой не дам ставить. Лучше просто покинь планету. Ну и…
Он замялся, а потом быстро застучал по клавишам, удаляя какие-то файлы.
— На Земле загляни к врачам. Хотя бы к иммунологу и андрологу.
Я невольно посмотрел вниз и сжался от нехорошего предчувствия.
— Какого хрена? Что со мной?
— Не знаю. Но здесь привлекать внимание к тебе не хочу.
Я и в самом деле совсем поправился. Даже стал здоровее, чем был. Зрение восстановилось, от близорукости не осталось и следа, нервы успокоились, головные боли прошли навсегда.
Подозреваю, что и продолжительность жизни у меня увеличилась: за десяток лет не прибавилось ни одной морщины, да и других видимых изменений нет. Появился слабый дар внушения, пропала необходимость в длительном сне, исчезли опьянение и похмелье…
Много всего полезного дали мне розы.
А минусов всего два.
Собаки меня не любят, сразу норовят впиться зубами в гениталии. Пришлось заказать плащи с защитными пластинами, без них я из дома не выхожу, легкую накидку цвета хаки захватываю с собой даже на пляж.
И женщины от меня умирают. Сразу же после эякуляции. Не помогает ничего: ни обезвреживающие смазки, ни свечи, ни барьерные средства.
Казалось, я вижу страшный сон, когда впервые разглядывал ажурный, как вязаная салфетка, презерватив. Как будто его погружали в кислоту. Я убедил себя, что попалось бракованное изделие, успокоился и выкинул его в мусорку.
А когда вернулся — моя случайная девушка была уже мертва.
Доктор из «Скорой помощи» сказал: «Сердце».
Второй раз я уже не остался ждать приезда реанимобиля, начал понимать, что это бесполезно.
Хотел сдать анализы в закрытой частной клинике, но в последний момент остановился.
Что с того, что я узнаю диагноз? Я — убийца.
Не помню, как провёл тот день. Кажется, бродил по городу, ненавидя себя, отравившую меня планету и женщину, которую некогда любил. Когда-то я верил в Бога. Но Бог не смог защитить меня.
Я стоял на мосту над мутным городским каналом, когда ко мне подошёл тот человек. Оказалось, он следил за мной ещё там, на Планете. Он знал обо мне всё. И вот теперь предложил сделку.
Я должен был переспать с одной женщиной. Для того чтобы убить.
