Мне было хорошо, я таяла под его нежными руками. Его губы плавили мое тело, раскрывая новые грани смешанных чувств. Мои руки все еще боролись с застежкой его джинс, когда он сам их снял, продолжая бесконечно целовать и ласкать меня. Я не подозревала о том, что такие эмоции возможны до этого момента. С Русланом мы плыли по безмятежному озеру, а здесь с Женей все напоминало действующий вулкан. Необузданная стихия, вот что это напоминало. И все же между поцелуями Женя успевал переспросить: «Ты уверена? Я тебя люблю, я так сильно тебя люблю!»
Все мое естество радостно и восторженно парило над всем, мыслей не было, лишь непреодолимое желание обладало мной. С губ Жени сорвался стон, когда он вошел в меня, а я совсем потеряла голову, впилась руками в его тело, заставляя двигаться сильней..
Все мое естество радостно и восторженно парило над всем, мыслей нет, лишь непреодолимое желание обладало мной…
Я на мгновение замерла, жадно хватая воздух, и упала в изнеможении. Он тоже тяжело дышал.
– Лера, я люблю тебя, хочу, чтобы ты это знала и помнила. Никто, ничто и никогда этого не изменит.
Вместо ответа я поцеловала его и свернулась калачиком.
Не хотелось думать о завтрашнем дне. Спокойствие и безмятежность приняли в свои объятия.
Спустя время, Женя заснул, а я малодушно и осторожно выбралась из его крепких объятий и отправилась к себе.
Надеюсь, о произошедшем сегодня ночью я не пожалею…
Женя
Прошедшее накануне здорово меня подкосило.
Дочь Вики и Алекса оставалась еще в роддоме, нужно уладить было организационные моменты, и мы все надеялись, что скоро заберем ее домой.
У нас все равно двое детей, третий не станет помехой.
Алекс переехал к нам после похорон. По большей части он молчал, а по ночам мерил шагами комнату.
Я старался проводить дома как можно больше времени. Обстоятельства не позволяли.
Ника все же полезла в суд, намереваясь признать сына недееспособным.
Забавно бы у нее вышло, если не его подстраховка. Он провел в отношении себя три экспертизы, которые признали его абсолютно вменяемым. Так что своеобразный козырь у нас все же есть. Хочу посмотреть на ее лицо в этот момент, когда она узнает.
Большой дом ей теперь ни к чему, я намеревался его продать и купить ей комнату в общежитии. Сейчас как раз и размещал объявление.
Дверь в кабинет распахнулась. На пороге Алексей и мне осталось лишь вздохнуть и вовремя прикрыть свой болтливый рот.
Проведя с человеком более 10 лет вместе, поневоле понимаешь, что простить можно многое. Если не все. И есть ли вообще ограничения в этой области? О, несомненно. Леша мог простить все, кроме лжи.
Леша
А она лгала, как оказалось. Ложь росла как снежный ком год за годом. Моралист до мозга костей. Ему невыносимо больно от осознания правды. Любимая лгала. И не собиралась признаваться. До этого момента.
Это означало одно, ложь продолжала бы отравлять их жизнь, ставя под удар смысл.
Ударить Оксану не мог, поэтому сейчас в данный момент пытался поколотить лучшего друга.
Смирнов мужественно терпел удары, практически их не отражая. Он понимал, спустить пар другу необходимо.
Тем более отчасти он все же несет ответственность за происходящее. Стремясь защитить Валерию и детей, он переходит границы без угрызений совести.
Леша понимал, облегчения это не принесет.
Лишь когда Женька сплюнул кровь с разбитой губы, он отступил, бессильно опустив руки.
– Угомонился, гамадрил?
– Угомонился. Бить тебя одно удовольствие.
– Чрезвычайно рад угодить.
– Что ты собираешься делать теперь?
– Умыться. Для начала.
– Я хочу, чтобы ты знал. Я не могу предъявить претензии Руслану. Но предъявляю их тебе. Дружбе конец. Видеть тебя, слышать, знать не хочу. Максимально понятно?
– Максимально. Могу я только задать один вопрос?
– Валяй.
– Кто тебе сказал?
Леша криво усмехнулся.
– Какая разница теперь? Ты не сделал этого. Хотя мог. Тысячу раз мог! И я хочу спросить: какого хрена ты не сказал мне?
Смирнов пожал плечами:
– Потому что это не мое дело. Вот и все.
– А ты знаешь, когда началась эта заварушка с двойней, я сразу сказал, что это не ты. Сразу же. И чем ты оплатил за доверие?
– Можешь злиться на меня. Но скажи, кто тебе сказал?
– А вот хрен тебе за воротник. Не скажу.
– Тогда защитить твоего сына я не смогу.
– Он не мой.
– Ты считал его своим на протяжении почти двух лет и вдруг он стал не твоим?
– Да. Он не мой сын! Это ты у нас альтруист, готов воспитывать чужих детей. Я не такой! Будь ты моим другом, я бы тебе сказал кое- то важное. А так иди к черту вместе с Королевым.
Женя
Леша ушел, едва не вышиб дверь.
А мне другого ничего не оставалось, как умыться.
Разбитая губа саднила, но я отделался еще легко. Он мог с легкостью сломать мне пару ребер и тут оказался бы прав. Я заслужил.
Нос и губа заживут, а наша дружба… Видимо, сегодня я потерял, если не всех друзей, то большую половину или почти всех.
Сначала Руслан, потом Егор, Вика, теперь еще и Леша… Отношения с Лерой… Я расписываюсь в своем бессилии. За что не возьмусь, ничего не выходит…
