Ладно, это дело наживное. Подождет. Главное, вернуть назад мою любимую.
День за днем я снова боролся за нее. Правда, на этот раз противник намного серьезнее. Сама Лера. Она упорно не желала возвращаться, не взирая и сводя на нет мои усилия.
Я курил на крыше, когда заметил на козырьке девчонку. Ничего странного, кроме нашего местонахождения на крыше психушки.
– Это ты, тот, кто прикидывается психом?
– Нет, не я.
Она протянула руку за сигаретой.
– А тебе можно?
– Можно. Я тоже притворяюсь.
– Да? И как успехи?
– Скоро меня выпустят. А твои?
– Не очень.
– Сразу не получится. Это ее не с работы забрать. Там у нее свой собственный пэрэдайз.
– И знаешь способ?
– Знаю. Но не проще оставить все как есть? Пусть она живет в своих фантазиях?
– Нет.
– Да мы эгоисты, кажется.
– Есть такое. Я дал обещание, что не оставлю ее, пока не умру сам. Поэтому другого плана попросту нет.
– Удачи.
Девушка докурила и бросила окурок вниз. Красная точка разбилась на мелкие частички. Я пожал плечами и запахнулся в куртку. Вечер перестал быть томным.
Я вернулся в палату. Лера лежала в той же позе. Таблетки не помогали. Я скучал по дому, по девочкам, еще совсем крошкам.
Бережно уложил мое Сокровище спать рядом с собой, завернув ее в одеяло.
– Рассказать тебе сказку? Жила— была на свете маленькая девочка с волосами цвета золота. И был у нее подарок маленькое колечко.
Осторожно отделив указательный пальчик девушки, надел на него колечко, одновременно разминая каждый пальчик от кисти до самых кончиков.
– Я видела его, – еле различимый шепот с ее потресканных губ.
– Что?
– Я его видела, – повторила она и стиснула мою руку, девушка вонзила ногти мне в ладонь.
Она стала биться, размахивать руками, пытаясь расцарапать себе лицо, вырвать волосы. Боязнь за нее пересилила растерянность, не до этого сейчас.
Мне удалось скрутить несчастную девушку в одеяло и продержать ее до прихода медсестры, вколовшей Лере успокоительное.
Приехали. Смотря на нее беззащитную и потерянную, не смог отвести взгляд. Кажется, у меня новый персональный кошмар. И что я мог сделать в этом случае?
Девушка вскоре затихла на моей груди, едва различимо сердцебиение.
Мне нужна эта ночь, чтобы подумать.
Я не верю в совпадения. Не верю в чудо. Не потому что не допускаю и возможности, нет.
Потому что это невозможно. Я всегда был рядом, не мог пропустить ничего важного. Тогда откуда кольцо? То самое кольцо?
Задумчиво вертя его в пальцах, мне внезапно пришла в голову одна мысль. Либо его кто— то снял до, либо сделал копию. Теперь главный вопрос: зачем? Для чего прилагать такие усилия? Через год после всего. Свести Леру с ума? И для чего? Что даст ее невменяемость?
И тут до меня дошло. И подождет до утра. Не хочу нарушать наше хрупкое перемирие. Завтра трудный день. Копание в грязном белье не входит в список моих страстей.
Интриги, расследование… не мое.
Мое вот лежит рядышком, я чувствую ее дыхание, слышу сердцебиение маленького запуганного сердечка и почти счастлив.
И пускай в данный момент она безумно далека от меня, где— то за чертогами привычной Вселенной, надеюсь, она тоже счастлива и отыскала покой.
Женя
Утро разбудило меня звяканьем ключей. Почему белый потолок и стены? Что внушает этот маркий цвет? Отвратно.
Лера мирно спала, подложив ладошки под голову. Не хотелось нарушать ее сон. Поэтому я осторожно соскользнул с койки и поплелся искать туалет.
По пути мне попалось несколько пациентов отделения. Бледные, нечёсаные, помятые, чего они делали в коридоре?
– Извините, Вы не подскажите где здесь туалет? – обратился я к более менее нормальному парню.
– Ммм? – промычал он, вращая белками глаз.
– Туалет, спрашиваю где?
– По коридору налево, – вполне нормально отвечает парень. Придурок.
Я отошел от него, в кармане завибрировал сотовый.
– Что?
– Привет. Мне нужна твоя помощь.
Петя. Черт бы его побрал.
– Я не могу. Лера в плохом состоянии.
Моя слабая попытка попробовать не ринуться на помощь.
– Не поможешь, тогда в плохом состоянии будем мы все. Пожалуйста.
– Я в психушке.
– Не буду говорить насколько это ожидаемо. Мне приехать за тобой?
– Приезжай. Через час буду ждать внизу.
Мне надо найти Лере няньку и поживее.
Пришлось просить Варю, которая хоть и ругалась как сапожник, но не отказала.
– Теперь я нянька психопатки?
– Мне не с кем ее оставить. Я никому не могу доверять.
– Ладно, у тебя время до вечера.
– Она не психопатка.
– Видел бы ты, что она устроила. Тогда не возмущался.
Я обнял одно из своих сокровищ. Хрупкое и чрезвычайно сильное.
– Ладно, до вечера, сестренка.
Варя вошла в больничную дверь и тут же подъехал Петя.
Лера
Я сошла с ума. И впервые счастлива этому. Нет ничего прекраснее, чем погружаться омут памяти и больше не сопротивляться. Просто утонуть.
Погружаясь все глубже, туда, где нет света, нет тьмы.
Нет ничего причиняющего боль, разрывающую на части. Нет ничего. Ни страданий, ни памяти. Разве человек не заслуживает забвения? Обычного забвения? Нет лекарства от памяти, кроме безумия. Чем слаще пилюля, тем безумнее отдача.
Соскальзывать всегда непривычно в первый раз.
