– Понимаешь, с ним я словно становлюсь чище. С Петей такого чувства нет. С ним я обычная, самая что ни на есть настоящая. С Алексом хочу стать лучше, чем есть.
– Хорошо, что ты не знала меня раньше. Не узнала бы. Может, в этом смысл отношений и любви? Ты становишься лучше, чем есть. И в итоге остаешься собой.
– И что мне делать в итоге?
– Решай сама. Видишь, я мало подхожу на роль эксперта в отношениях. Она дуется на меня и ближе вытянутой руки и не подойти. И сплю я снова на диване, – с улыбкой произнес Женя, – Чего поссорились— то с рыжим?
– Он изменил мне. А сегодня сказал, что я не удовлетворяю его потребностей.
– Оу, ну вернется он, я ему устрою.
– Не надо. Он в чем— то прав. Мы слишком одинаковые.
– И с кем? – он начал спрашивать и внезапно остановился, – Вот почему она отказалась от иска? Господи! Мне надо его найти! Поедешь со мной?
Я согласно кивнула. Объехав все злачные места, мы все же нашли моего зеленоглазого рыжика в объятиях золотоволосой красавицы. Брат порывался подойти к нему ближе, а мне все равно. Наша любовь до гроба не дожила до весны.
Может, оно к лучшему?
Женя
Вернувшись домой, я проводил сестру до ее комнаты. Хотел остаться с ней, но она меня выпроводила. Мягко и настойчиво.
Проверив детей, мне нечем заняться. Спать не хотелось, кулаки чесались и просили дождаться рыжего прохвоста. Поэтому я стал листать телеканалы в надежде найти что— то стоящее.
Лера дулась за Никитку вторую неделю подряд. Сблизилась с Оксаной, наверняка стремясь узнать, почему он ей ничего не сказал. Не хватило времени. И остался лишь я, которого можно бесконечно тыкать чужими грехами…
Катя
Петя вернулся под утро. Виновато сел на край кровати, на которой я не спала и не смотря в глаза, завалился спать.
Я оставила его одного, отсыпаться и спустилась вниз, на задний двор, где уже вовсю кипела работа. Босыми ногами ступая по зеленой еще мокрой траве от росы, я сунула руки в карманы шорт.
– Привет, – поздоровалась я, – Примешь в помощники?
Алекс окинул меня взглядом, задержавшись на босых ногах:
– Конечно, только накинь что— нибудь на ноги, занозу подцепишь.
Почему мужчины позволяют себе думать, будто в чем— то превосходят нас?
Женька тоже пришел полураздетым, день обещал быть жарким. Дети играли в спасительной прохладе, старшие умудрялись путаться под ногами.
Никитка восседал на Женькиной шее, руководя процессом. Ольга Ивановна принесла зелёный чай со льдом, и мы с наслаждением выдули полграфина. Алексу не хватило стакана, и я протянула ему свой. Он прищурился на солнце и протянул:
– Опять красная помада.
– Давай вытеру, раз ты такой щепетильный.
Он хмыкнул и залпом осушил стакан, его губы ровно приложились к тому месту, где остался след от помады.
Стройка продолжалась до вечера, с перерывом на обед. Хорошо, что детали настолько выверены, что оставалось их правильно собрать.
Мне доверили подавать шурупы, я протягивала их на ладошке Алексу.
Один раз чуть не съездил локтем по носу, едва не уронил на мою ногу шуруповерт. Он нервничал в моем присутствии. То— то же мистер Хладнокровие.
Спросив разрешения отдохнуть, я сняла вверх, оставшись в одном купальнике. Красном. И возлегла на лужайке перед стройкой, подставляя тело жарким лучам солнца.
– Почему мне не достались такие гены? Она тощая, как селедка, а я как бочка с жиром! – завопила Варя.
– Она как сухарик, а ты сдобная булочка, радость моя, – ответил ей Женька, заливаясь смехом.
Я взмахнула ему рукой, мол шути. Своей фигурой я более чем довольна. Даже прической. Хотелось бы иметь длинные волосы, но за ними столько ухода.
Варя раздраженно фыркнула. Мне нравилась младшая сестра с ее детской непосредственностью. Вряд ли наши чувства взаимны. Порой она бросала на меня недоумевающие взгляды, ровно, как и ее мать.
Они не знали как себя вести. Не знали ничего обо мне, чтобы составить мнение. Хуже здесь приходилось раньше только Лере, девушке, постоянно летающей в облаках и от которой без ума старший брат.
Чьи это дети, в конце концов, я до конца не поняла. И им завтра исполняется год. Всем троим карапузам решили праздновать день рождения в один день. Здесь жило еще два мальчика, одному 5, другому три, последний как привязанный ходил за Лерой, сунув пальчик в рот.
Как мне пояснили это сводные братья дочери Алекса, их родители умерли и пока опеку оформили на Женю и Леру. Брат к слову был их крестным. Сплошной винегрет.
К вечеру почти все поставили, осталось раскрасить. После легкого ужина, на который Алекс, между прочим, не пошел, я вновь пошла на задний двор, помочь.
Алекс мешал краску и готовился залить в баллон с распылителем.
– Тебе помочь?
– Наденешь респиратор, то пожалуйста.
– Тебе идет, – улыбнулась я, кивая на его вид. Он повел глазами. Улыбается поросенок. Смешно ему
Определившись, с какой стороны начать каждому, мы зашумели. Мне нравилось красить, вжик, вжик и готово. Никакой мороки.
Я закончила. И вполне довольная результатом.
– Молодец, на сегодня хватит, я устал, – тяжело дыша и снимая маску, заявил Алекс, появляясь с другой стороны.
