В этом мы похожи с ней и как никто понимали друг друга. У нас обоих та же дыра внутри, которая не затягивается. У обоих все, что осталось от любви— в детских ладошках, ямочках, кудряшках, улыбках.
За два года ничего не изменилось, рана продолжала болеть.
Катя
Я сторонилась его целый день, а он не удосужился, и спросить отчего.
Может, ему действительно все равно? И как же он меня бесит! Вымораживает до зубного скрежета! Самодовольный! И какие у него красивые океановые глаза…
Пойду сама позову его танцевать. Откажет, залеплю ему пощёчину.
Я подошла, нетерпеливо потянув его за рукав рубашки. Недоумевая, эти двое уставились на меня.
С очаровательной улыбкой я протянула:
– Потанцуем?
Сначала показалось, он согласится, а он (гад!) покачал головой!
– Прости, Катерина, я натанцевался на сегодня. Думаю, брат с легкостью потанцует с тобой.
Мы с Лерой уставились теперь друг на друга, оставшись вдвоем.
– Если хочешь объясниться с ним, это самый подходящий момент.
Я развернулась на каблуках и припустила за ним следом.
Нагнала его на пороге дома.
– Что происходит? Стой!
Он застыл и резко развернулся:
– Что?
– Это я хочу знать! Что происходит, в конце концов?
– Между кем?
– Между мной и тобой? Почему ты бежишь от меня как от чумы?
– Тебе показалось. Мир знаешь, не вертится вокруг тебя одной!
– Но мой мир вертится возле тебя, неужели ты не видишь?
– Между мной и тобой ничего нет, Катерина. Абсолютно. Пожалуйста, прекрати истерить.
– Ничего нет? Даже так?
Я не из тех, кто отвернулся бы и пошел лить слезы. Нет. Я другая. Поэтому я подошла к нему вплотную и прошипела:
– Нет, есть. Между мной и тобой. Не ври сам себе.
Испепелив друг друга глазами, я повернулась, чтобы уйти. А меня схватили в охапку и почти впились в мою красную помаду жадно, нетерпеливо. Я хотела взрыва, получите распишитесь. Даже в своих мыслях я не могла представить настолько, давно он копил в себе эмоции, строя одну плотину за другой, дамбу за дамбой, пока весь самоконтроль не полетел к чертям. Да и какой тут самоконтроль?
Я всегда получаю, что хочу. И пусть платье бесстыже задрано, а губы саднило и кровоточило, пусть.
Ответом на все мои вопросы его прерывистое дыхание на моей вспотевшей шее.
– Прости меня, – прошептал Алекс, бережно отпуская мое бедро вниз. На нем еще долго будут гореть отпечатки его пальцев. А мне хотелось лишь касаться его волос, цвета черной смородины, накручивать их на тонкие пальцы и тянуть к себе, для очередной доли поцелуев.
– И за что ты извиняешься? – я искала на ощупь туфли, куда они пропали за пару минут?
– Я не знаю. За все, наверное.
Я выпрямилась и уставилась на него, стоящего неподвижно, держащего руки в карманах.
– За свое поведение? Вот за сейчас?
– И за это тоже.
Хотела прильнуть к нему, а он ведет себя как… Как обычно. Этот поцелуй ничего не значит. Не для него… Всего вспышка.
Оксане, да было одиноко. Леша подал на развод и не появлялся в ее жизни. Никиткой не интересовался. Она пробовала найти к мужу подход, хотела объяснить, он не дал ей этого шанса.
Женя подошел к ней и сочувственно произнес:
– Хочешь, я поговорю с ним?
– Нет, он не станет слушать. Ни меня, ни тем более тебя. Мы оба предатели, ты же знаешь его.
Да, Леша еще тот моралист. Ему нужно время и поэтому его оставили в покое.
Алекс
Она невозмутимо отправилась восвояси, больше не сказав ни слова. Я смотрел ей вслед, она возвращалась к гостям, к свету, босиком. И не оглянулась. К лучшему.
Я пошел наверх, Ольга Ивановна попалась мне на лестнице, приложила палец к губам и прошептала:
– Уснули. Спокойной ночи.
– Спасибо, спокойной ночи, добрых снов.
Не стал заглядывать в детскую, чтобы не дай Бог разбудить детей. Их всегда сложно уложить, особенно мне, не имеющего никакого опыта для обращения с крохами. Сложности начнутся, когда мы с маленькой Викой останемся вдвоем.
Я отправился в душ. Глянув в зеркало, непроизвольно расхохотался. Красная помада размазана по всему лицу. Удивительно, что Ольга ничего не сказала. Хотя быть может, мое то замечание прозвучало не совсем уместно.
Контрастный душ привел мысли в спокойное состояние. Спать расхотелось окончательно. Выйдя из душа, я оделся и пошел в кабинет, немного поработать, где и обнаружил не совсем трезвых Женьку и Катю, играющих в карты.
– У вас что— то тут тайное общество любителей— полуночников?
– Присоединяйся, – Женька похлопал по полу.
Катя улыбнулась. Причину их уединения можно не выяснять.
Машины Женьки нет на месте, Леры в спальне, как следует тоже. И эти двое не могут найти другого утешения, кроме алкоголя.
– Сыграешь с нами? Мы играем на желания. Катька уже кукарекала. А я весьма фальшиво пел.
– Я пас. Может и вам уже пора баиньки?
– Она пошла с ним в кино. Вот взяла и пошла. Сеанс закончится через, – Женька вскинул руку и посмотрел на часы, – Час. У нас еще час. А потом мы пойдем их встречать.
– Ладно, раздавай.
Мы проиграли в карты почти час, когда Лера вернулась.
