Я протянул руку за полотенцем, и Катя медленно отдала его. А затем повернувшись на носках, покинула ванную. Минуту я постоял в тишине и покое, и приведя себя в относительное спокойствие, вышел.
Девушка сидела в кресле, покачивая ногой. Шесть месяцев я оплакивал свою любовь и вот она передо мной, и я впервые рад нашим родственным чувствам. Не надо ничего менять. Прошлому место в прошлом.
– И о чем ты хотела поговорить?
– Зачем ты уезжаешь с Варей? Поменял одну сестру на другую?
Я поморщился.
– Фу, Катерина. Она же ещё ребенок.
– Девке 21 год. Как мне было, когда мы познакомились. Тебя привлекает этот возраст?
– Ты говоришь странные вещи. Я бы сказал, бредовые.
– Отчего же? Ты считаешь ее красивой? Скажи.
– Боже мой. Вы чего с ума посходили сегодня?
– Ты не ответил.
– И не собираюсь. Этот вопрос, равно как и нахождение тут твоей персоны неуместно.
Я подошел к двери и открыл ее. Жестом указал девушке на выход. Катя встала, потянулась как кошка, и я вдруг увидел несомненное пугающее сходство между ней и Никой. То же хищное выражение лица исказило ее милое личико, перестав на миг быть таким. Моя девочка выросла, потеряла часть себя, ту часть, что я любил в ней.
– Прости меня. Я не знаю, какая муха меня укусила. Может, я просто ревную. Спокойной ночи, – прошептала Катя и виновато потупив взор вышла. Я с грохотом хлопнул дверью и устало опустился на пол.
Ревность. Значит, часть ее все же помнила меня. Но к кому ревновать? К бедному ребенку? Дурдом
Алекс
Два дня я посвятил тщательному изучению Вари как объекту ревности со стороны Кати.
Излишне худая, если не сказать изможденная, маленького хрупкого роста. Подобно сестре любящая темный макияж, добавляющий ей возраста и ненужной зрелости. Длинные, светлые волосы, странная прядь розовых волос. И замкнутость. Девушка жила и дышала, надежно окруженная кирпичной кладкой. Впрочем, на толпу детей она не распространялась. Те и за проволоку бы проникли, к слову сказать.
Так что Катя зря ревновала. Я не видел в Варе ничего женского, что могло бы привлечь меня. Но мне с ней легко, просторно. Вот сейчас мы оба ползали по ковру, собирая замок из лего в компании детей.
– Саша, а ты умеешь играть в твистер? – спросил увлечённо Никита, – Я так давно хотел поиграть.
– Легко. Тащи сюда свой твистер, – я понятия не имею, что это за игра.
Варя хихикнула:
– Хочешь попробовать? Это игра на гибкость. Ты сумеешь?
– Уверен, мы все сумеем. Кит, тащи.
– Мы нарисовали сами, поэтому строго не судите, старое полотно мы уже давно посеяли, – довольный Ник побежал за игрой, получив одобрение.
– Ты уверен? – удивленно спросила Варя.
– В своей гибкости? Уверен. Раз парень хочет, можем и поиграть.
Никита принес коробку и разложившись мы стали играть. К нам тут же присоединились Женя, Лера и Катя, последняя осталась в стороне, наблюдая.
Я не совсем уж гибкий, не стоило хвастаться.
– Ногу на желтый кружок, а руку на левый красный! – скомандовал маленький диктатор, и остальные дети покатились со смеху. Зато мне открылась потрясающая картина на грудь Варвары. Чёрт. Маленькая, аккуратная, идеальной формы. Чёрт.
Она почти уткнулась мне в лицо! И тут я запоздало вспомнил про свои узковатые джинсы, явно ставшие еще уже в данный момент. Надо срочно подумать о чем— то другом! О чем угодно, желательно ужасно отвратном.
Да, попробуйте этот способ, когда перед носом заманчивое видение. Чёрт!
– Варя, ногу левую на зеленый кружок.
Мы поменялись местами. Теперь она, выгнувшись повисла подо мной, а я над ней. Боюсь, конфуза не избежать. Если я еще раз передвинусь, то футболка и так уже ничего не скрывает, а джинсы натянуты до предела. Мне даже не поправить и не попытаться сделать хоть что— то.
Стояк – это стояк. И чем больше девушка в опасной близости ко мне, тем меньше шансов на переключение.
Я почти зарычал, когда она в очередной раз сменила положение и теперь моему взору предстала еще больше восхитительное зрелище как ее зад. Компания веселилась. Им то что. Конечно, весело, смешно. Веселей то ничего не придумаешь.
– Эй, когда там моя очередь?
– Ты же вроде утверждал, что гибкий и твистер не проблема? – заулыбалась Варя. Мое лицо запылало огнем.
Еще какая проблема. Еще мой член тоже та еще проблема. И если кто— то зайдет слева хохот станет еще громче. Я бы и стал посмеялся, если не был сам виновником торжества. Стояком программы. Гвоздем.
– Я погорячился! Могу я выйти из игры?
– Не раньше нас. Мы уже заканчиваем.
И я сделал то, что должен был. Упал.
Ответом мне послужил вздох разочарования. Я шмякнулся на Варю и подмял ее под себя, чему мой нижний мозг весьма обрадовался. Кто бы сомневался. Девушка ойкнула, приняв мой вес на себя.
– Извини, – пробормотал я. Мое лицо пылало до кончиков ушей.
Жаль, люди еще не изобрели телепорт. Иначе я бы скрылся отсюда и никогда бы не появился в таком виде.
Давно я не пытался скрыться ото всех. Забился в свою нору.
Что со мной? Неужели я настолько безнадёжно испорчен? Захотеть девушку, которую знаю давно и на которую не обращал никакого внимания?
Что со мной?
