Время шло, а мы сидели на диване бедными родственниками. Ира дежурила возле окна и когда к дому подъехала машина, бросилась открывать дверь.
Катя приехала и прошла мимо нас, не сказав ни слова, молча кивнула, задержавшись взглядом на мне.
– Моя мать— психопатка похитила ребенка. Поэтому вам нужно всем уехать. Тебе, Андрей соваться в это нельзя. Женя запретил.
Ира стояла, скрестив руки на груди. Её колотило и трясло. Андрей молча подошел к ней и приобнял за плечи.
– Почему он так решил?
– Она угрожает. Лера истерит.
– Нельзя идти на поводу, – предупредил я.
Катя дернулась при звуке моего голоса и обернулась. И тут же не выдержала.
Она бросилась ко мне, порывисто прижалась к груди, вцепилась руками в свитер и зашмыгала носом.
Андрей предупреждающе шагнул наперевес младшей дочери, которая теперь метала в нас молнии. Я умоляюще посмотрел на Варю. Только не сейчас, родная. Не надо сцен. Не сейчас.
Ничего другого не оставалось, как обнять девушку в ответ. Катя быстро успокоилась и взяла себя в руки.
Она стыдливо отстранилась от меня и обернулась на остальных. Варя к тому времени вышла из комнаты.
– И что будем делать?
– Ира и Варя остаются здесь. С детьми. Мы с тобой и Катей едем назад, – ответил Андрей.
– Я не согласна. Мое мнение не учитывается? – тоном не терпящим возражений спросила вернувшаяся Варя.
– Учитывается. Поэтому ты остаешься здесь, – ответил Андрей.
– Поговорим? – обратилась Варя уже ко мне. Делать нечего, я мягко отстранился от Кати и вышел вслед за Варей.
Варя
Она вцепилась в него, словно она, не я провела с ним ночь. Словно имела право на него. Какого черта? Я едва сдержалась, чтобы не спросить об этом напрямую. И сейчас прильнула к нему, такому родному, моему.
Алекс потянулся к моим губам, и я не смогла больше злиться. Не в этот момент, когда его губы нежно касались моих. Не тогда, когда левая рука соскользнула на мой затылок и сильнее прижала к себе. Не тогда, когда правая рука обвила талию и бедра прижались ближе. Целоваться с ним и не желать большего, невозможно. Мне всегда будет мало, что бы я не получила. В этом то и проблема.
Но свою жадность я показывать не хочу. Не сегодня.
Поцелуй длился и длился, и плавно перетекал в горизонтальное положение.
Алекс остановился, еле переводя дыхание.
– Не хочу оставлять тебя здесь. Но так будет лучше. Ты понимаешь?
– А ты?
– Не особо. Я плохо соображаю, когда ты рядом. Она не послушает и меня, попробуй я убедить ее в обратном. Но я не хочу, чтобы твой брат и мой друг пострадал. Он убьет ее при случае. Я не хочу этого допустить.
Я притянула Алекса за шлевки джинс. Он улыбнулся уголком рта и потянулся опять ко мне.
– Я уверен, что мы наверстаем свое, когда вернусь.
– Я хочу поехать. Пусть Катя остается, а я поеду. Там моя семья. И ты.
– Варь, так будет лучше, понимаешь? Я бы и Катю оставил здесь.
– Но она не послушает?
– Будто ты не знаешь. Её и танком не остановишь.
– Хорошо, пусть будет так, как ты хочешь. Я подожду.
– Вот и славно.
Он вновь поцеловал меня, и мы запутались в друг друге.
Женя
У меня был сейчас рядом лишь один человек, к которому я мог обратиться.
Леша.
Мы почти не общались с ним, после всех событий. Он поздравил с днем рождения маленького Евгения и все. Со слов Оксаны он устроился на работу вахтовым методом и редко бывал дома. Судя по всему, отношения с Оксаной у них то налаживались, то снова охладевали. Она все время пропадала у нас, так что удивляться нечему.
Бывают ли друзья бывшими? Сейчас это и предстоит мне выяснить.
Подъезжаю к дому Алексея и пару минут не могу найти в себе сил, а может смелости посмотреть ему в глаза. Достаю сигареты, которые прячу в бардачке, за квитанциями неоплаченных штрафов.
Первая затяжка и стук в окно.
– Придурок, зайди в дом. Иначе я чувствую себя еще большим идиотом, – Леша стучит в окно машины костяшками пальцев.
Повинуюсь и с сожалением тушу сигарету. Почему стоит мне вновь закурить, кто-нибудь обязательно мешает?
Иду вслед за другом. У Леши скончался недавно дедушка и они всей семьей переехали в небольшой домик. Разумеется, здесь меня раньше никогда не было. Но на полке стоит наша совместная фотка с какого— то праздника. Нам всего по 15 лет и вид наш совершенно дурацкий.
Друг заметил мой взгляд и перевернул фото лицом вниз. Детский сад.
– Чего хотел?
– Помоги мне. У нас пропал ребенок.
– А что Королев больше не может тебе помочь?
– Ты ведешь себя как ребенок. Я пришел к тебе за помощью! А ты припоминаешь старые обиды.
– Старые обиды, говоришь. Смирнов, этой старой обиде вот уже 7 лет. И ты, скотина даже слова мне не сказал!
– Какая сейчас в этом разница? Какая скажи мне?
– Это ты любишь чужих детей и потерял своего, потому что на близких тебе людей тебе всегда было плевать! Я не такой! И сомневаюсь, что и Королев такой же. Он своего не воспитывал, ночей не спал!
– Какая разница тогда? Для меня Никитка как родной! И плевать чей он: твой, Руслана или еще кого— то.
– Тебе не привыкать содержать чужих детей. Ничего удивительного.
