Мы расстались с нашей новой знакомой и направились в обменник, а заодно и купить билеты на автобус в Чопту.
— Конечно, мы не будем сидеть в городе, — пообещала Оля. — У нас же план, побольше посмотреть, купим билет и отчалим в горы.
Нам снова пришлось идти по мосту, но в это время там было много белых туристов, жертв для фото. И мы, быстро лавируя в толпе, добрались до середины моста. А там остановились посмотреть вид.
— Это ведь Ганг, ты говорила? Ганга? — припомнила я.
— Ага, — покивала Оля.
— А индусы же туда все отходы сливают и трупы ещё кидают?
— Трупы это в Варанаси, мы туда потом поедем, — обрадовала меня подруга. — А тут да, канализацию прочее.
— В Ганге водятся специальные фаги, они всё перерабатывают, — добавил Данила. — Река в этом плане уникальная, а для индусов священная. Вон народ купается, надо бы и нам попробовать.
Я с сомнением посмотрела на небольшой песчаный пляж.
— Давайте рыб покормим! Вероника сказала, это то ещё зрелище, — вспомнила вдруг Оля. — Я прихватила из кафешки булки!
Мы разломили хлеб и бросили в реку. За первым куском из мутной воды вынырнула довольно большая рыба и лениво сцапала его. За ней появилась ещё одна и заглотила второй кусок. А потом началось нечто: вода, казалось, вскипела! В глазах зарябило от мелькания ртов, хвостов и чешуйчатых тел. Все бурлило, и хлеб исчезал в считанные секунды.
— Офигеть! Сколько же их тут! — поразился Данила.
— Настоящая борьба за выживание! — ахнула Оля.
Рыбы отвоёвывали хлеб в жаркой схватке, мы изумлённо глазели. На наши удивлённые возгласы подошли другие туристы и тоже стали кидать в воду, что попало. Взбесившиеся рыбы яростно плескали хвостами и работали ртами. Данила снимал видео.
— А-а-яй! — Оля взвизгнула, и мы тут же обернулись.
Подруга отнимала пакет с хлебом у коровы. Худое, кожа да кости, облезлое животное пыталось сжевать содержимое вместе с целлофаном. Общими усилиями под смех проходивших мимо индусов, мы вытянули пакет буквально изо рта коровы. Потом уже отдали ей оставшийся хлеб. Уже к удивлению местных.
— Пакет корове вредно, — объяснила Оля. — Потому отнимали.
После такого зрелища другие туристы тоже переключились на корову.
Светлая загорелая девушка протянула бедному животному кукурузу. Индусы тут же оживились на предмет пофоткаться.
— Девчонки, линяем! — сообразил Данила, — а то ещё полчаса будем здесь тусить.
Мы скользнули сквозь толпу и уже на самом выходе попались молодой индийской парочке, желавшей фото.
— Ещё и трогают нас, — заметила я, когда мы наконец продолжили путь.
— Это у них на счастье, — ответила Оля.
— Здесь смотрю много европейцев, у них там чистота, порядок, как они вообще тут выживают? — удивилась я.
— Так наоборот, от этого сюда и бегут, дауншифтинг здесь для них, — пояснил Данила. — Попускаются здесь, никаких особых правил нет, жарища, кайф.
— Некоторые сжигают паспорта и остаются здесь жить, — добавила Оля и огляделась. — Смотрите-ка! Турагентство. Давайте зайдём ради интереса.
В небольшом домике за столом сидел пожилой индус, который выслушал нас и расписал прайс.
— Вы можете нанять машину с водителем, один день — тысяча рупий. Он везде будет вас возить, остановитесь, где хотите, в разных местах. Выезжать можете хоть завтра.
— Тысяча рупий всего! — Оля повернулась к нам, её глаза горели. — Это чуть больше трёхсот с человека! Можем поездить там по всяким красивым местам, каким захотим! Надо брать!
Мы заказали машину за завтра и воодушевлённые вышли из турагентства.
Я брела по улице своего родного маленького города, в котором выросла. Здесь уютно, в основном частные дома, в центре многие из них старинные с резными наличниками и обитые плотно подогнанными цветными дощечками. Дома купцов. Здесь были зажиточные люди, в лучшие времена. Теперь тут ни работы, ни зарплаты, последние заводы развалили. Молодёжь бежит отсюда, и я убежала, но почему-то каждый раз возвращаюсь.
Вот съездила в Индию, время пролетело, как один миг. И ничего во мне не изменилось, даже платки, которые обещала родственникам, не успела купить.
Из мутного стекла окошка домика на меня уставилось собственное отражение. Вроде лицо моё, а вроде совсем чужое: злое, осунувшееся, глаза — чёрные угольки, буравят острым взглядом.
— Ты ничего и не успеешь, время летит быстро. Где бы ты ни была, в конечном счёте, ты всё равно окажешься здесь. Что ты получила от жизни из того, о чём мечтала? Ты вообще помнишь, о чём мечтала? А?
Отражение ощерилось клыкастой улыбкой и вместо смеха завыло странным таким протяжным воем.
Звук неприятно резанул по нервам, меня аж всю тряхнуло. Что такое?!
Отражение взвыло ещё раз, и я подскочила на кровати.
Чёрт! Это же был сон! А я и не догадалась. Надо поставить маячок, если снится, что забыла платки купить, то это сон.
А странный звук повторился снова, кто-то протяжно и заунывно выл, и, кажется, прямо под дверью нашего номера.
— Оль! Оль, ты слышишь? — я позвала подругу. — Кто-то воет там, зверь какой-то.
— А? Что? — Оля заворочалась, приподнялась на локтях и посмотрела на меня. — А-а-а, не парься, это Даня блюёт.